Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 98 – Яна Марс

Он потянулся, не открывая глаз, и притянул её ближе.

— Утро, — его голос был хриплым от сна. — Который час?

— Рано, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом. — Можно ещё пять минут.

— Пять? — он приоткрыл один глаз, и в уголке его губ дрогнула улыбка. — Скуповато. Я торгуюсь до пятнадцати.

Они провалялись в кровати еще почти полчаса, лениво перебрасываясь словами, его пальцы перебирали её волосы, а её ладонь лежала на его груди, ощущая спокойный ритм сердца. Никакой спешки, никакой паники. Только тихий уют и тепло совместного пробуждения.

Наконец, с неохотой, они поднялись. Процесс сборов на работу превратился в неторопливый, почти домашний ритуал. Артём, стоя у кофемашины в одних боксерах, варил два капучино, в то время как Аля, закутавшись в его слишком большой для неё халат, намазывала масло на свежий тост.

— Ты сегодня везешь образцы в "Гастроном"? — спросил он, протягивая ей кружку.

— Да, после обеда. А у тебя созвон с бухгалтером в одиннадцать, не забудь.

— Как же без тебя я раньше справлялся? — он поцеловал её в висок, проходя мимо.

Они двигались по кухне, словно в слаженном танце, уступая друг другу дорогу, передавая сахар, молоко, чувствуя себя не любовниками, украдкой крадущими мгновения, а парой, которая начинает свой день вместе. Это была простая, бытовая близость, которая грела душу куда сильнее страсти.

Идиллию нарушил звонок телефона Али. На экране светилось "СОНЯ". Сердце её ёкнуло — обычно Илья не позволял дочери звонить в такое время.

— Солнышко? Что случилось?

— Мамочка, привет! — голос дочери звучал бодро, но с ноткой грусти. — Ничего не случилось. Я просто... я просто по тебе очень соскучилась.

Аля присела на барный стул, и Артём, видя её выражение лица, притих, внимательно наблюдая.

— Я по тебе тоже, моя радость. Очень.

— Вчера мы с папой ужинали в красивом ресторане. Было так здорово, всё блестело, и мне разрешили съесть целых два десерта! — Соня сделала паузу, и её голос стал тише, доверительным. — Но... но я всё равно скучала. По нашим вечерам. И по твоему хлебу. У папы хлеб невкусный, магазинный. А твой пахнет... домом.

У Али перехватило дыхание. Она смахнула предательскую слезу.

— Я испеку для тебя самый особенный хлеб, как только ты приедешь. С изюмом и мёдом, как ты любишь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Мама, а я тебя нарисовала! — снова послышался восторженный голос Сони. — Тебя и нашу пекарню. Ты стоишь в красивом фартуке, а вокруг — булочки и караваи. И всё пахнет... ну, на рисунке не пахнет, но я знаю, что пахнет вкусно!

Аля закрыла глаза, представляя этот рисунок. Эта простая детская работа была для неё дороже любой бизнес-победы.

— Обязательно покажешь мне его, ладно? Я очень хочу посмотреть.

— Конечно! — Послышалась ещё одна пауза, на этот раз неловкая. — Мам... Папа говорит, что у тебя теперь новая жизнь. Без нас. Это правда?

Сердце Али забилось чаще, она сжала телефон так, что костяшки побелели. Артём, видя, как побледнело ее лицо, нахмурился, его тело напряглось.

— Нет, солнышко, это неправда, — голос Али дрогнул, но она заставила себя говорить мягко и чётко. — У меня очень много работы, чтобы вернуть наш с тобой дом. Чтобы мы с тобой могли быть вместе. Это сложно, и поэтому я не могу видеть тебя так часто, как хочу. Но ты — самая главная часть моей жизни. Понимаешь? Самая главная.