Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 107 – Яна Марс

Осталось самое главное — обращение Али. И когда Вика установила телефон на штатив, который предусмотрительно носила с собой абсолютно всегда, а в цехе наступила тишина, её уверенность вдруг испарилась. Аля стояла перед объективом, чувствуя, как подкашиваются ноги, а в горле пересыхает.

— Я не могу, — прошептала она, отступая на шаг. — Это ошибка. Все будут смотреть на меня... жалеть...

Артём мягко взял её за локоть и отвёл в сторону.

— Никто не будет жалеть, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Они увидят то, что вижу я — силу. Не придуманную для камер, а настоящую. Ту, что прошла через огонь, унижения и каждое утро вставала у печи, чтобы бороться дальше. Говори с ними так, как говорила со мной. Твоя правда — это твоя главная сила.

Его слова, как якорь, вернули её к реальности. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями, и кивнула. Страх никуда не делся, но его оттеснила решимость.

Она вернулась на своё место, посмотрела в камеру и начала говорить. Сначала голос срывался, но с каждым словом он становился твёрже.

— Здравствуйте. Меня зовут Аля. Я не актриса и не блогер. Я — пекарь. И я мама, которая отчаянно борется за свой дом и за право воспитывать свою дочь. — Она говорила без заученного текста. Говорила о доме, который хотела вернуть. О долге, оставленном ей в наследство. О бизнесе, который она строила с нуля. О страхе перед судом. И о вере — в себя, в свой хлеб и в людей, которые, возможно, её услышат.

Аля не старалась казаться сильной. Она была настоящей — уставшей и напуганной. И в этой обнажённой искренности была такая мощь, от которой у Вики, снимавшей её, навернулись слёзы.

Когда Аля закончила, в цехе повисла звенящая тишина. Первым зааплодировал Сергей Петрович. К нему присоединились Денис, Галина Ивановна, а потом и все остальные.

Артём не аплодировал. Он просто смотрел на неё с восхищением, которого не скрывал. И его молчаливая поддержка значила для неё больше любых оваций. Аля сняля свою правду, и теперь эта правда пойдёт в мир.

Кампания "Народный хлеб" оказалась мощнее, чем кто-либо мог представить. История Али тронула сердца не только жителей Сосновска, но и людей по всей стране. Новость о матери, которая печёт хлеб, чтобы выкупить свой дом у бывшего мужа и вернуть дочь, разлетелась по социальным сетям. Деньги на краудфандинговой платформе копились быстро, но не так, как хотелось бы.

Вика регулярно выходила в сторис, снова и снова рассказывала про их проект. Артем уверял Алю, что если исходить из его опыта краутфандинга в Америке, то у них очень неплохой старт, и что шанс набрать нужную сумму очень высок. Аля старалась не нервничать, но суд должен был состояться уже на днях.

Именно в этот момент в пекарню явился Илья.

Он вошёл не как разъярённый бульдозер, а холодный и собранный, в своём лучшем костюме. В руках он держал папку. Пекарня замерла — Вика притихла у стойки, Денис замедлил миксер. Артём, сидевший с Алей за столом с ноутбуком, медленно поднялся, заняв позицию рядом с ней, как страж.

— Поздравляю с успехом, Алёна, — голос Ильи был ровным, почти вежливым, но в нём слышался лёд. — О тебе вся страна говорит. Очень трогательно.

— Чего ты хочешь, Илья? — Аля не стала вставать. Её руки лежали на столе, и только Артём видел, как белы были её костяшки.