Книга Успокоительный сбор. Хмель для лютого, страница 31 – Екатерина Мордвинцева

Хмель остался на заборе. Но следы его — царапины на руках, на лице, на ногах — остались со мной.

Я была по ту сторону.

Свободна.

Или мне только казалось.

Я побежала.

Вдоль забора, к дороге, которая вела к выезду из поселка. Фонари горели через один — тусклый, желтый свет, который почти не рассеивал тьму. Под ногами хрустел гравий. Кроссовки скользили, я несколько раз чуть не упала, но удерживала равновесие.

Сердце колотилось где-то в горле. Легкие горели — я не бегала уже несколько месяцев, последний раз — когда опаздывала на автобус в Питере. Но адреналин делал свое дело: я бежала быстро, почти не чувствуя усталости.

Только боль от царапин напоминала о себе — каждая царапина горела, как огнем. Я провела рукой по лицу — на пальцах осталась кровь. Смешанная с потом и слезами. Я плакала? Не заметила.

Поселок спал. Окна домов были темными, только дежурные огни у ворот мерцали красными точками. Где-то лаяла собака — далеко, не здесь. Никто не вышел посмотреть, что происходит. Никто не услышал моих шагов.

Я бежала. Мимо домов, мимо детской площадки, мимо фонтана, который уже отключили на зиму. Впереди показались ворота. Главный выезд. Будка охраны.

Я сбавила скорость. Охрана. ЧОП «Хмель». Там сидят люди отца. Или Ильи? Я не знала. Но если они увидят меня, растрепанную, в крови, посреди ночи — они поймут, что я бегу. И остановят.

Нужно было обойти ворота. Там, слева, был забор из профнастила — невысокий, метра полтора. Я перелезу. А за забором — дорога. Такси можно вызвать по телефону.

Я свернула влево, побежала вдоль забора. Профнастил был холодным и гладким — не за что зацепиться. Но в одном месте, я заметила, листы были погнуты — кто-то уже пытался перелезть здесь раньше. Может, подростки. Я подошла, ухватилась за край погнутого листа, подтянулась.

Край был острым, как бритва. Он порезал мне ладонь — я почувствовала резкую боль, но не отпустила. Перекинула ногу, прыгнула.

За забором была темная полоса отчуждения — метров десять до трассы. Заросшая бурьяном и снова хмелем. Диким, колючим, который лез отовсюду. Я побежала по нему, не разбирая дороги. Стебли хлестали по ногам, путались, пытались сбить с ног.

Трасса. Асфальт. Свобода.

Я выскочила на обочину, оглянулась. Поселок остался за спиной. Впереди — ночная трасса, редкие фары проезжающих машин, темнота. Я достала телефон, начала набирать номер такси.

И в этот момент из темноты выехал черный внедорожник.

Он двигался без звука — как призрак. Фары были выключены, но я узнала его силуэт. Тот самый. Ильи.

Не может быть.

Я попятилась. Машина остановилась в двадцати метрах от меня. Дверь открылась. Из нее вышел Палыч — тот самый, которого я видела у отца. Лысый, с тяжелой челюстью. За ним — еще двое. Крупные мужчины в черных куртках.

— Полина Сергеевна, — сказал Палыч. Спокойно, без злобы. — Не надо так. Вернитесь в дом. Илья будет недоволен.

— Не подходите, — сказала я, пятясь к трассе. — Я вызову полицию.

— Не вызовете, — ответил Палыч. — Сети здесь нет. Глушилка.

Я посмотрела на телефон. Две полоски сети пропали. Ноль. Пусто.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Отпустите меня. Я ничего не сделала. Я просто хочу домой.

— Домой? — Палыч усмехнулся. — Ваш дом теперь там, где скажет Илья. Извините, Полина Сергеевна. Приказано доставить.