Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

После суда мы не остались в городе. Слишком много воспоминаний, слишком много лиц, которые хотели бы нам отомстить. Сергей — верный Сергей, который стал для нас чем-то вроде старшего брата — нашёл нам маленький городок на берегу моря, в трёхстах километрах от столицы, затерянный среди холмов и сосен. Население — двадцать тысяч. Никто никого не знает. Никому нет дела до твоего прошлого.

Мы уезжали ночью. Андрей вёл машину, я сидела рядом, смотрела на убегающие назад фонари. В багажнике — два чемодана, коробка с книгами, фиалка в горшке и пистолет, который он обещал утопить в море. Обещал — и сделает. Я знала.

— Не жалеешь? — спросил он, когда город остался позади.

— О чём? — переспросила я, хотя поняла.

— Что пришлось всё бросить. Университет, друзей, маму.

Я задумалась. Бросить — громко сказано. Скорее, оставить на время.

— Мама приедет через месяц, — ответила я. — Университет — переведусь на заочку. Диплом я почти защитила, осталась только практика. А друзей... у меня была только Катя. Она обещала приехать на каникулах.

— А я? — он бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты — не бросила. Ты — со мной. — Я положила ладонь на его руку, лежащую на рычаге переключения передач. — Ты — не вещь, которую можно бросить. Ты — часть меня.

Он улыбнулся. В свете приборов его лицо казалось мягче, чем обычно. Без тени, без стали. Просто Андрей. Мой Андрей.

— Я люблю тебя, Юля, — сказал он.

— Я знаю.

— Скажи. Мне нужно слышать.

— Я люблю тебя, Андрей. — Я сказала это громко, в темноту шоссе, и мне стало легче. — Люблю. Несмотря ни на что. Вопреки всему.

Он сжал мою руку. Мы ехали в темноту, и я впервые за долгое время не боялась будущего. Внутри поселилась странная, тихая уверенность: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

* * *

Город назывался Приморск. Не путать с другими Приморсками — таких в стране десяток. Маленькие домики с черепичными крышами, узкие улочки, запах моря и сосен. Наш дом — одноэтажный, с палисадником и верандой, которую увивал дикий виноград. Снимали у пожилой пары, которая уехала к детям в Германию. Дом пах старым деревом, лавандой и чем-то ещё — чем-то неуловимо домашним.

— Уютно, — сказала я, войдя внутрь. Солнце заглядывало в окна, и пылинки танцевали в его лучах.

— Врёшь, — усмехнулся Андрей, но без обычной колкости. — Но стараешься.

— Правда уютно. — Я прошла по комнатам, касаясь пальцами стен. — Тихо. Нет ржавых труб и запаха кошачьей мочи. Окна целые. Дверь запирается.

— Привыкай. Здесь мы надолго.

Он поставил чемоданы в спальне. Я открыла окно — впустить свежий воздух. Вдалеке виднелось море — серое, спокойное, ноябрьское.

— Ты когда-нибудь жил у моря? — спросила я.

— В детстве. В Севастополе. — Он подошёл, встал рядом. — Дед служил на флоте. Я приезжал на каникулы.

— Хорошо?

— Лучшее время в жизни. — Он помолчал. — До того, как всё пошло по… ну, ты знаешь.

Я взяла его за руку.

— Теперь у тебя будет новое лучшее время.

— С тобой — да.

Мы принялись обустраиваться. Фиалка заняла место на подоконнике в спальне — её любила Юля, поливала и разговаривала с ней. Книги мы расставили на самодельных полках, которые Андрей сколотил за вечер. Я смотрела, как он работает с деревом — сосредоточенно, аккуратно, почти нежно. Другими руками. Те, что держали пистолет, теперь держали рубанок и молоток.