Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Я не должна была здесь быть.

Эта мысль приходит слишком поздно, когда дворы уже сомкнулись надо мной, как челюсти старого капкана. Впрочем, капкан — это слишком романтично. Скорее, как желудок акулы: темно, сыро и пахнет чем-то нехорошим, что ты не хочешь разбирать по запахам.

Час ночи. Или уже два? Телефон я вытащила, но экран не зажгла — берегла последние проценты батареи на случай, если придётся звонить в такси. Хотя какое такси в этом районе? Здесь даже «Яндекс» плюёт на заказ с такой геолокацией.

«Юля, ну ты дура, — говорю я себе мысленно, перешагивая через лужу, которая на самом деле может быть и не лужей. — Взрослая девочка, пятый курс, а как увидела скидку на редкие реактивы — всё, мозг отключился».

Если бы моя мама знала, что я торчу в университетской лаборатории до полуночи, а потом прусь через спальный район пешком, потому что последнюю тысячу рублей я потратила на тот самый реактив… Мама бы меня убила. Собственноручно. И была бы права.

Но мама сейчас в трёхстах километрах, в областной больнице, и она не знает ничего. Ни про реактивы, ни про то, что я перестала есть нормальные обеды, чтобы оплатить её анализы. Ни про то, что я сплю по четыре часа в сутки, потому что сессия, подработка в аптеке и ещё этот дурацкий курсач по биохимии.

Я — примерная студентка. Отличница. Гордость потока. И именно поэтому я идиотка, которая в час ночи прёт через дворы с рюкзаком, полным конспектов, и с пакетом, в котором гремит пузырёк дешёвой валерианки.

Валерианка — это моё всё. Когда накрывает тревога, когда сердце начинает биться где-то в горле, когда кажется, что я не вывожу, — я глотаю одну таблетку. Иногда две. Врач сказал, что это плацебо. Но мне плевать. Мне помогает даже сам процесс: открыть пузырёк, достать белую крошечную таблетку, положить под язык.

Контроль. Хотя бы над этим.

Рюкзак тянет плечо вниз. Левая нога начинает ныть — старый ушиб, ещё со школы, когда я неудачно упала на физре. Осенний ветер забирается под тонкую куртку, которую я купила на распродаже три года назад. Она уже не греет, просто создаёт иллюзию одежды.

Вокруг — пятиэтажки. Хрущёвки. Облезлые, с тёмными окнами, только в некоторых горит тусклый свет — телевизоры, ночники, чужая жизнь. Я живу в двух остановках отсюда, в такой же хрущёвке, в комнате на девятом этаже без лифта. Девять этажей пешком — это тоже моя ежедневная кардиотренировка. Бесплатно.

Двор называется «бандитским». Местные так его называют. Я здесь уже третий год и ни разу не видела бандитов. Только пьяных дядек у лавочек и старух, которые сидят на скамейках даже в дождь, потому что дома им ещё тоскливее.

Но сегодня почему-то тихо. Даже старух нет. Даже собак. Только ветер шуршит опавшими листьями — мокрыми, слипшимися, похожими на дохлых мышей.

Я ускоряю шаг. До моего подъезда осталось два двора. Если пройти через арку, потом мимо детской площадки с ржавыми качелями, потом через ещё одну арку — и я дома. Тёплый подъезд, запах кошачьей мочи и старых обоев, девять этажей пешком, ключ, щелчок замка, дверь, тишина.

Я так хочу в эту тишину. Так хочу скинуть ботинки, налить чай, включить ноутбук и просто выдохнуть.

Я даже представляю этот момент. Вкус чая с мятой. Тепло от кружки в ладонях. И тишину, которую никто не нарушит.