Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

Я кивнула. Полтора года. Пятнадцать свиданий. Восемнадцать месяцев. Это не вечность. Но когда любишь — даже день без человека кажется вечностью.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что поверили.

Родионов пожал плечами.

— Я не верю. Я просто делаю свою работу. А он... он не похож на зверя. Хотя звери бывают разными.

Он отошёл. Я осталась одна. В зал начали заходить остальные. Адвокат Андрея — молодой, энергичный, в дорогом костюме — кивнул мне: «Всё будет хорошо». Я хотела верить.

Потом завели его.

Он шёл в сопровождении конвоиров. В той же тюремной робе, с аккуратно зачёсанными волосами. Похудевший, бледный, но с тем же стальным взглядом. Увидел меня, кивнул. Я кивнула в ответ. Наши глаза встретились, и на секунду мне показалось, что мы снова одни — в убежище, на крыше, в подсобке аптеки. Никого вокруг. Только мы.

Его посадили на скамью подсудимых. Он сел ровно, положил руки на колени. Не смотрел по сторонам — только на судью.

Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и острыми глазами — зачитала обвинение. Участие в преступной группе, незаконное хранение оружия, нанесение тяжких телесных повреждений. Убийство — не вменялось, потому что не было доказательств. Я выдохнула. Это был хороший знак.

Андрей признал вину частично — только то, что нельзя было отрицать. Он говорил тихо, но внятно. Смотрел на судью, не отводя глаз.

— Я не был лидером группировки, — сказал он. — Я выполнял приказы. Я не хотел, но у меня не было выбора. Когда я понял, что втянут в это по уши, я начал искать выход. Я нашёл его. Я сдал всех, кого знал. Я готов понести наказание.

Адвокат говорил долго, убедительно. О сотрудничестве со следствием, о разоблачении преступной группировки Шамана, о том, что Андрей действовал под давлением и в состоянии необходимой обороны. Он привёл показания свидетелей — в том числе мои. Я писала, что Андрей спас меня от Шамана, что он не убивал невинных, что он заботился обо мне и о моей маме.

Прокурор требовал пять лет. Судья слушала, кивала. Я смотрела на её лицо и пыталась угадать, что она решит. Но оно было непроницаемым.

Потом дали слово Андрею.

Он встал, посмотрел на судью, на прокуроров, на меня. Его взгляд задержался на моём лице — на секунду, не больше. Но я прочитала в нём всё: благодарность, страх, надежду.

— Я виновен, — сказал он. — Я нарушал закон. Я брал в руки оружие. Я причинял боль. Но я не убивал невинных. Я не торговал наркотиками. Я не насиловал. Я пытался выжить и защитить тех, кто был мне дорог. — Он снова посмотрел на меня. — Я сожалею о том, что сделал. И готов понести наказание.

В зале было тихо. Даже журналисты перестали строчить. Я слышала только стук своего сердца.

Судья объявила перерыв на час.

Я вышла в коридор. Села на скамейку, сжала в кармане пузырёк валерианки. Рядом сел Сергей.

— Дадут года два, — сказал он. — Не больше.

— Ты уверен?

— Уверен. Судья — нормальная. Он ей понравился.

— Откуда ты знаешь?

— Я изучил её досье. Она не любит, когда прокуроры давят. И она видела, что Танк не молчал, а сотрудничал.

— Ты веришь в справедливость?

— Я верю в расчёт. — Сергей посмотрел на меня. — А ты?

— Я верю в него.

— Этого достаточно.

Мы замолчали. Я смотрела на дверь зала суда, за которой решалась наша судьба. Внутри всё дрожало. Я достала валерианку, высыпала на ладонь одну таблетку, положила под язык. Сергей усмехнулся.