Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

Я снова потянулась к куртке. Медленно, миллиметр за миллиметром. Верёвки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Я дышала через раз, стараясь не шуметь. Мои пальцы нащупали край кармана. Ещё немного. Ещё.

Я коснулась пузырька. Стекло было гладким, холодным. Я обхватила его пальцами, вытащила. Зажала в ладони. Сердце прыгало где-то в горле, но я заставила себя успокоиться.

«Не сейчас. Жди».

* * *

Через час — или через вечность — наверху раздались выстрелы.

Охранник вскочил, схватил пистолет. Прислушался. Выстрелы повторились — ближе. Крики. Мат. Я узнала бы этот голос среди тысячи — Андрей. Он кричал что-то неразборчивое, но я чувствовала: он близко.

— Сиди, — бросил он мне и побежал наверх.

Я осталась одна. Связанная, со сломанным пальцем, в подвале без окон.

«Сейчас или никогда».

Я не знала, что происходит наверху. Но я слышала выстрелы — один, второй, третий. Чей-то вскрик. Звук падающего тела. Андрей шёл по зданию, как танк — медленно, неумолимо. Я знала, что он ранен — иначе не кричал бы. Он всегда молчал, когда был в порядке. Крики означали боль. А боль означала, что время на исходе.

Я не могла ждать, пока он доберётся до меня. Я должна была помочь себе сама.

Я извернулась, дотянулась до куртки — теперь уже не таясь, потому что охранник ушёл. Пальцы скользнули по карману. Я вытащила пузырёк. Зубами открутила крышку — скотч на рту был снят ещё при первом допросе, губы запеклись, но я справилась.

Валерианка. Обычная, дешёвая валерианка. Десять таблеток в стеклянной бутылочке. Я высыпала таблетки на пол — они рассыпались по бетону белыми точками. Пустой пузырёк. Но не совсем пустой — остался запах, осталась тяжесть. Стекло было толстым, крепким. Таким, которым можно ударить.

Я сжала его в здоровой руке и стала ждать.

Сверху донеслись ещё выстрелы. Потом тишина. И снова — выстрелы. Один. Два. Три. Я считала. Семь. Восемь. Девять. Десять. Пистолет Андрея был рассчитан на восемь патронов. Значит, он перезарядился. Или взял чужой.

Тишина затянулась. Я затаила дыхание.

Шаги на лестнице. Не Андрея — слишком тяжёлые, неуклюжие. Я сжала пузырёк.

Охранник вернулся. Бледный, с пистолетом в дрожащей руке. На плече — кровь? Нет, не его. Чужая.

— Твой ублюдок здесь, — сказал он. — Один. Мочит всех.

— Он сильный, — ответила я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

— Заткнись.

Он подошёл ко мне, наставил пистолет. Я смотрела на ствол и не боялась. Потому что если он сейчас выстрелит — я хотя бы не увижу, как умирает Андрей. Но я не хотела умирать. Я хотела жить. С ним.

Охранник нервничал. Смотрел на лестницу, прислушивался. Выстрелы стали ближе. Кто-то закричал — страшно, по-звериному. Потом — тишина.

— Чёрт, — сказал охранник. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он подбежал к лестнице, выглянул. Я слышала, как наверху что-то упало — тяжело, с грохотом. Андрей сражался. Может быть, с кем-то из последних. Может быть, уже истекал кровью. Я закусила губу, чтобы не закричать.

Охранник вернулся, схватил меня за волосы.

— Если он войдёт — я убью тебя первой, — прошипел он. — Поняла?

Я чувствовала его дыхание — кислое, с перегаром. Его пальцы сжимали мои волосы так, что кожа на голове горела. Но я не дёргалась. Я смотрела ему в глаза и ждала.

— Поняла, — ответила я спокойно.