Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 79 – Екатерина Мордвинцева

Шаман рассмеялся.

— Что ты знаешь о силе, девочка? Ты — студентка. Ты не видела, как умирают люди. Ты не убивала.

— Я видела, как умирает человек, — ответила я. — В подворотне. Он истекал кровью. И я спасла его. Это — сила.

Я смотрела на Шамана и вдруг поняла: он завидует. Завидует тому, что у Андрея есть я. Завидует тому, что он может любить и быть любимым. У Шамана этого не было и не будет. Вся его сила — в страхе. А наша — в любви.

— Ты никогда не поймёшь, — добавила я тихо. — Потому что ты мёртв внутри. Давно. Ещё до того, как родился.

Шаман перестал смеяться. Посмотрел на меня с интересом.

— Ты смелая, — сказал он. — Жаль, что ты умрёшь.

— Я не умру.

— Умрёшь. Вместе с ним.

Он вышел. Я осталась с едой.

Я не ела. Смотрела на хлеб и думала о маме. О том, что она, наверное, уже знает. Что Андрей сказал ей? Что я уехала по делам? Что я в больнице? Или что я умерла?

Я надеялась, что он не скажет ей правду. Мама не переживёт.

Я взяла хлеб, откусила. Надо есть. Надо жить. Ради него. Ради мамы. Ради себя.

Я жевала и думала: «Если я выживу — я больше никогда не буду жаловаться на мелочи. Никогда не буду бояться экзаменов или бессонных ночей. Потому что настоящий страх — это когда ты сидишь в подвале, со сломанным пальцем, и не знаешь, увидишь ли ты завтра солнце».

* * *

Они пришли за мной через несколько часов — я уже потеряла счёт. Развязали, поволокли куда-то. Я не сопротивлялась — не было сил.

Мы поднялись по лестнице. Я увидела первый этаж — заброшенное здание, такие же стены, битые окна. Сквозь щели пробивался свет — утро или вечер, не понять.

Меня привязали к стулу посередине комнаты. Напротив — пустое пространство. Шаман стоял у окна, смотрел на улицу.

— Скоро он придёт, — сказал он, не оборачиваясь. — Я чувствую.

— Откуда вы знаете?

— Он не может без тебя. Ты — его наркотик. Его слабость. — Шаман повернулся. — Я бы на его месте не пришёл. Но он — не я.

— Он лучше вас.

— Лучшие умирают первыми.

Он подошёл ко мне, наклонился.

— Ты хочешь жить, Юлия?

— Хочу.

— Тогда скажи, где он прячет компромат.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Не знаю, — повторила я.

Я смотрела на него и не отводила взгляд. Пусть видит, что я не боюсь. Или боюсь, но не сдаюсь. Он хотел сломать меня — но я была уже сломана. Не им — жизнью. И выжила. Выживу и сейчас.

Он вздохнул. Выпрямился.

— Тогда ты умрёшь вместе с ним.

Он отошёл. Я осталась сидеть, смотреть на дверь, в которой должен был появиться Андрей.

«Не приходи, — молила я мысленно. — Пожалуйста, не приходи».

Но он придёт. Я знала.

* * *

Я ждала. Часы тянулись медленно. Шаман курил у окна, его люди стояли по углам — человек пять, все с оружием. Я смотрела на них и считала. Пять стволов. Против одного. У Андрея есть Сергей, но Сергей — один. Шансы? Никаких.

Но Танк был Танком. Он умел выигрывать в безвыходных ситуациях. Он выжил в Чечне, пережил предательство, выкарабкался после ножевого ранения. Может, и сейчас справится.

Может.

Я верила. Должна была верить.

Я закрыла глаза и снова увидела его. На стрельбище, когда он стоял за моей спиной и поправлял руки. «Дыши ровно. На выдохе — жми». Я дышала. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ждала.

«Ты сильнее, чем думаешь», — шептал его голос.

Я сильная. Я докажу.

* * *

Шаман затушил сигарету, повернулся ко мне.