Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— А я думала, ты тогда подумал, что я психопатка.

— И это тоже. — Он рассмеялся и закашлялся. — Чёрт, больно.

— Не смейся, — сказала я. — Рана откроется.

— Ты заботишься.

— Я слежу за качеством оказанной помощи.

— Это уже было.

— Повторю.

Мы сидели, держась за руки. За окном светило солнце — редкое для октября. Птицы пели. Мир был обычным, скучным, безопасным. А мы — нет.

Мы были Танком и аптекаршей. Андреем и Юлей. Двумя половинками одного целого.

И это было прекрасно.

После того как нас привезли в больницу, время снова растянулось. Я лежала в травматологии, мне наложили шину на сломанный палец, зашили губу, обработали ссадины. Врачи задавали вопросы: что случилось? Я говорила — нападение, незнакомцы, не помню лиц. Они не верили, но и не настаивали. В таких больницах, как эта, привыкли к молчаливым пациентам.

Я думала о нём. Об Андрее. О том, что его рана серьёзнее, чем он показывал. Пуля прошла плечо навылет, задела кость. Он потерял много крови. Его положили в реанимацию.

Меня не пускали.

Я лежала на койке, смотрела в белый потолок и перебирала в голове события последних часов. Подвал. Пытка. Охранник, которого я оглушила валерианкой. Андрей, который ворвался, весь в крови, и рассмеялся: «Моя девочка».

А потом — полиция.

Я вызвала их сама. После того как мы выехали из того места, после того как Сергей привёз нас в больницу, я попросила у медсестры телефон. Набрала 112.

— Алло, — сказала я. — Я хочу сообщить о преступлении. Нападение, похищение, стрельба. Адрес... я не знаю адреса. Но там есть тела.

Оператор задавал вопросы. Я отвечала — спокойно, ровно. Как будто рассказывала о погоде. Медсестра смотрела на меня с ужасом, но не мешала.

После звонка я поняла: сейчас сюда приедут полицейские. Будут спрашивать. Будут искать. И найдут — улики, которые свяжут Андрея с этим делом. Оружие, следы, отпечатки.

Я не могла этого допустить.

Я встала с койки. Ноги дрожали, голова кружилась, но я заставила себя идти. К счастью, палата была на первом этаже, окно выходило в больничный двор. Я открыла окно, выбралась наружу. Шиповник царапал руки, я не чувствовала боли.

Двор был пуст. Я обошла здание, вышла на улицу. Поймала такси.

— В промзону, на выезде из города, — сказала водителю. — Я покажу дорогу.

Он посмотрел на меня — зашитая губа, шина на пальце, синяки под глазами. Но спорить не стал. Везёт и молчит.

* * *

Место, где держали меня, я запомнила. Заброшенный цех на окраине, окружённый гаражами. Машина остановилась у ворот.

— Ждите здесь, — сказала я водителю. — Я скоро.

— Девушка, туда нельзя...

— Ждите.

Я пошла к зданию. Внутри было тихо. Тела — я не смотрела на них, но чувствовала запах. Кровь, порох, смерть. Я прошла в подвал.

Охранник, которого я оглушила, лежал там же. Живой — я слышала его дыхание. Не мёртв. Хорошо. Убивать я не хотела.

Я подошла к месту, где сидела на стуле. На полу — разбитый пузырёк валерианки, осколки, таблетки. Я собрала всё, что могла, — в носовой платок. Улики. Мои отпечатки. Их не должно остаться.

Потом — верёвки. Те, которыми меня привязывали. Я забрала их. Потом — пистолетные гильзы. Их было много. Я собирала, пока пальцы не онемели.

В какой-то момент я услышала шаги. Замерла.

— Юлия? — голос Сергея. Я выдохнула.