Книга Чужой бумеранг, страница 46 – Татьяна Холодцова

Его красота была дверью, в которую ломились нагло, настойчиво, без спроса. Дверью, за которой они надеялись найти что-то теплое, отзывчивое, любящее. А находили только ледяную, хорошо охраняемую пустоту. Он видел разочарование в их глазах и злорадствовал: «Ну что, нашла что искала?»

И здесь, в этой убогой глуши, в этой умирающей школе он увидел то же самое в глазах учениц… та же похоть, то же желание, заполучить себе красивую игрушку…

— Ну уж нет… – Он провел пальцами по опухшей губе, – Хорошо. Теперь эта дверь захлопнута. Забаррикадирована синяками. Пусть теперь попробуют разглядеть что-то еще.

Услышав требовательный стук в дверь, Кир поплелся открывать. Там, за дверью, проявляли удивительную настойчивость. Стук в дверь прекратился, но тут же раздался в окне. Кир, чертыхаясь, держась одной рукой за стену, а второй за больной бок, ковылял к двери. Стук в дверь возобновился с новой силой. Когда, наконец, дверь распахнулась, разъяренный Кир увидел врача, Елену Михайловну.

— Что??? Что вы барабаните?.. – рявкнул Кир. – Пожар?.. Потоп?.. Что вам нужно?

— Для начала, здравствуйте! – Елена Михайловна явно испытала облегчение, увидев его живым. – Почему вы грубите? Я пришла вас осмотреть, вы же не явились на прием.

— Естественно, еще не хватало! Мне там нечего делать, само пройдет!

— Кирилл Александрович, у вас сотрясение мозга, куча гематом и, слава богу, если нет переломов ребер, а только трещины, а вы тут выступаете! Идите в дом, я вас осмотрю и перевяжу! – она стояла на пороге, всем видом демонстрируя, что решительно не уйдет, не осмотрев больного.

Кир процедил сквозь зубы какое-то витиеватое многоэтажное проклятье, развернулся и поплелся в дом.

Войдя в комнату, Елена Михайловна ужаснулась:

— Почему у вас так холодно? Вы что, печь не топите? – она повернулась к Киру, который к тому времени уже доковылял через длинную пристройку до двери и стоял в дверном проеме, глядя на нежданную гостью исподлобья.

— У меня, как видите, – язвительно заметил Кир, – есть некоторые проблемы с подвижностью. Дрова на несколько дней наколоты, но принести их смогу чуть позже!

— Но… Так же нельзя… Вы больны, в таком холоде и сырости вы еще пневмонию схватите, я…

— Мне плевать, – зло оборвал ее Кир. – Вы хотели осмотреть меня? Смотрите!

И резко, насколько позволяла боль, стянул с себя свитер.

— Что еще снять… доктор? – он зло, почти с ненавистью смотрел на нее единственным открытым глазом.

Елена Михайловна устало вздохнула, подошла к нему. Быстро осмотрев, она нажала несколько раз в районе гематом, от чего Кир сморщился, но не издал ни звука. Достав стетоскоп, строго произнесла:

— Дышите… Дышите, вам говорят!.. Одевайтесь.

— Всё? Неужели больше ничего посмотреть не хотите? – зло прошипел Кир.

— Послушайте, – устало вздохнула Лена, – всё, что вы можете мне тут еще вывалить, я уже видела и не раз, в разной степени приближения. Не думаю, что у вас найдется нечто необычное, до сих пор в медицине не известное. Так что прекратите эту пошлую саморекламу, ложитесь, я вам укол сделаю.

Кир полоснул по врачу взглядом, но, поскольку у него действительно всё очень болело, лег на кровать и позволил сделать себе укол. Лекарство подействовало быстро. Боль отступила. Он начал ощущать, как на самом деле холодно в доме. Холод пробирался под свитер, Кир ежился, но согреться никак не удавалось. Пока боль сверлила и грызла его изнутри и снаружи, он ничего, кроме нее, не ощущал – ни холода, ни голода, одна сплошная боль. Кир натянул на себя старый колючий плед и свернулся калачиком, пытаясь хоть немного сохранить тепло.