Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 139 – Олдос Хаксли

— Чего ради двум людям жить вместе, раз они от этого несчастны? – говорила официантка. – Чего ради? Взяли бы да развелись.

— Потому что брак – это таинство, – ответил посетитель.

— Сами вы таинство! – презрительно отозвалась официантка. Заметив Спэндрелла, она кивнула и улыбнулась: он был завсегдатаем.

— Бренди, – заказал он и, опершись на стойку, принялся разглядывать незнакомца. У него было лицо мальчика-певчего, преждевременно состарившегося: кругленькое, кукольное, но потрепанное. Рот был непомерно мал – крошечная щель в розовом бутоне. Херувимские щеки ввалились и обросли щетиной.

— Потому что, – говорил незнакомец, и Спэндрелл заметил, что он все время дергается, улыбается, хмурится, подымает брови, наклоняет голову то на одну сторону, то на другую, извивается всем телом в непрерывном экстазе самолюбования, – потому что муж да прилепится к жене своей и будут два единой плотью. Единой плотью, – повторил он и при этих словах задергался еще сильнее и захихикал. Заметив пристальный взгляд Спэндрелла, он покраснел и, чтобы вернуть себе самообладание, поспешно осушил свой стакан.

— А вы что скажете, мистер Спэндрелл? – спросила официантка, доставая с полки бутылку бренди.

— О чем? О единой плоти? – (Официантка кивнула.) – Гм… А я только что завидовал генерал-губернатору Южной Меланезии и леди Этельберте Тодхантер за то, что они так безусловно и очевидно не единая плоть. Как вы думаете, – обратился он к потрепанному херувиму, – если бы вы были генерал-губернатором Южной Меланезии, а вашу жену звали леди Этельбертой Тодхантер, были бы вы единой плотью? – Незнакомец принялся извиваться, как червяк на крючке. – Конечно, нет. Это было бы просто неприлично.

Незнакомец заказал еще порцию виски.

— Нет, шутки в сторону, – сказал он. – Таинство брака…

— Но чего ради двум людям мучиться, – не унималась официантка, – когда можно без этого?

— А почему бы им не помучиться? – спросил Спэндрелл. – Может быть, они для этого и живут на свете. Откуда вы знаете, что земля не служит адом для какой-нибудь другой планеты?

— Какая чушь! – рассмеялась официантка, явно стоявшая на точке зрения позитивизма.

— Но ведь англиканская церковь не считает брак таинством, – продолжал Спэндрелл.

Херувим возмущенно передернулся.

— А вы что же, меня за англиканца принимаете?

Рабочий день кончился; бар начал наполняться мужчинами, жаждавшими духовного облегчения. Пиво текло рекой, крепкие напитки тщательно отмеривались в маленькие стаканчики. Портер, стаут, виски были для этих людей эквивалентом путешествия за границу и мистического экстаза, поэзии и воскресного дня в обществе Клеопатры, охоты на крупную дичь и музыки. Херувим заказал еще порцию.

— В какой век мы живем! – сказал он, качая головой. – Варварский век! Люди пребывают во мраке неведения относительно основных предписаний религии.

— Не говоря уже о предписаниях гигиены, – сказал Спэндрелл. – Какая вонь от сырой одежды, и все окна закрыты!

Он вынул носовой платок и приложил его к ноздрям. Херувим содрогнулся и воздел руки.

— Боже мой, что за платок! – воскликнул он. – Какой ужас!

Спэндрелл внимательно посмотрел на платок.

— А по-моему, он очень неплох, – сказал он. Это был большой шелковый платок, красный, с черным и розовым узором. – И к тому же отнюдь не дешевый.