Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 131 – Олдос Хаксли

— Продолжайте, продолжайте, – сказал Барлеп. – Не обращайте на меня внимания. – И при виде его мученической одухотворенной улыбки Рэмпион расхохотался еще громче.

— Ох, не могу, ох, не могу! – говорил он сквозь смех. – Когда вы придете ко мне в следующий раз, я специально для вас повешу у себя копию со «Святой Моники и святого Августина» Ари Шеффера. Это вот вам понравится. А теперь не желаете ли взглянуть на мои рисунки? – спросил он. Барлеп кивнул. – По большей части – гротески. Карикатуры. Предупреждаю вас: они довольно непристойны. Впрочем, приходя ко мне, вы должны быть готовы ко всему.

Он открыл папку, лежавшую на столе.

— Почему вы думаете, что мне не нравятся ваши работы? – спросил Барлеп. – В конце концов, мы с вами оба верим в жизнь. Кое в чем мы не сходимся, но в большинстве случаев у нас одинаковые точки зрения.

Рэмпион взглянул на него.

— О да, конечно! Еще бы, – сказал он и ухмыльнулся.

— А в таком случае, – сказал Барлеп, смотревший в сторону и поэтому не заметивший усмешки на лице Рэмпиона, – почему же вы думаете, что я не одобряю ваши рисунки?

— В самом деле, почему? – передразнил тот.

— Но раз точки зрения одинаковы…

— Следовательно, люди, смотрящие на что-нибудь с одной и той же точки зрения, тоже одинаковы. – Рэмпион снова ухмыльнулся. – Что и требовалось доказать. – Он вынул один из рисунков. – Это я называю «Ископаемые прошлого и ископаемые будущего». – Он протянул Барлепу рисунок, исполненный тушью и акварелью, исключительно острый и живой. Сверху вниз по диагонали двигалась в виде буквы S причудливая процессия чудовищ. Динозавры, птеродактили, титанотерии, диплодоки, ихтиозавры шли, плыли, летели в арьергарде процессии; авангард состоял из человекообразных чудовищ, большеголовых тварей без туловищ, которые ползли, как слизняки, на бесформенных расплывчатых отростках, выходивших из подбородка и шеи. У них были лица знаменитых современников. Среди толпы Барлеп узнал Томпсона и лорда Эдварда Тэнтемаунта; Бернарда Шоу со свитой евнухов и старых дев и сэра Оливера Лоджа в сопровождении катодной трубки на двух ногах и призрака с репой вместо головы, закутанного в простыню; сэра Альфреда Монда и голову Джона Рокфеллера, которую нес на блюде баптистский священник; доктора Фрэнка Крейна и миссис Эдди, окруженных нимбами, и многих других.

— Ящеры погибли оттого, что у них были слишком большие тела и слишком маленькие головы, – пояснил Рэмпион. – Так, по крайней мере, утверждают ученые. Чрезмерный рост тела мешает правильному развитию. Ну а чрезмерный рост интеллекта? Эти дураки, видимо, забывают, что они так же непропорциональны, неуклюжи и уродливы, как любой диплодок. Они жертвуют физической и эмоциональной жизнью ради умственной. Интересно, к чему это, по их мнению, приведет?

Барлеп кивнул в знак согласия:

— Этот вопрос я тоже всегда задаю. Человек не может жить без сердца.

— Равно как и без внутренностей, кожи, костей и мяса, – сказал Рэмпион. – Они все шагают к вымиранию. И очень хорошо делают. Только, к сожалению, эти мерзавцы тянут за собой весь человеческий род. Надо сказать, мне вовсе не нравится быть осужденным на вымирание из-за этих болванов ученых, моралистов, спиритуалистов, инженеров, возвышенных политиканов, литераторов и всех прочих, у кого не хватает ума понять, что человек должен жить как человек, а не как чудовище, состоящее из мозгов и души. Брр! С каким наслаждением я истребил бы их всех! – Он положил рисунок обратно в папку и вынул другой. – А вот здесь два варианта «Всемирной истории»: слева – по Герберту Уэллсу, справа – по Марку Рэмпиону.