Книга Аркадия, страница 22 – Эрин Дум

— Велела держаться от меня подальше.

— Точно.

— Ясно дала понять, что не хочу тебя больше видеть.

Она наговорила еще кучу всего, и казалось, что самое время поднять ее, накинуть пальто и отправить к себе. И все же…

Моя рука обхватила ее щиколотку. Пальцы сомкнулись вокруг тонкой лодыжки, медленно сжимая ее. Потом я снова посмотрел на эту девчонку. Увидел ее огромные глаза – глаза прирученной пантеры, слишком очаровательной, слишком хрупкой для клетки, в которую ее загнала жизнь. Она красивая, моя зверушка.

В этой девушке потрясающе соединились сияние звезд, неуверенность и яркие сны. И чем сильнее я пытался это отрицать, тем увереннее она вскрывала мое сердце, как часовщик механизм: гнула шестеренки, поворачивала стрелки и заставляла их идти в своем ритме. В ней было что‐то непостижимое – несокрушимая сила того, кто позволил разломать свой мир, чтобы сквозь руины открылся вид на звезды.

— Так нельзя. Ты не можешь появиться из ниоткуда, забрать меня и везти к себе! – Она попыталась оттолкнуть меня каблуком, дрожа при этом, будто боялась, что прием сработает, и я отступлю. Я лишь крепче сжал ее ногу и не двинулся с места. – Ты не можешь так поступать. Вот так по‐дурацки, по‐своему, защищать меня, словно это не ты разбил мне сердце. Словно тебе вообще есть до меня дело, – прошептала она. – Ты не можешь…

И все же по ночам я продолжаю видеть тебя во сне. Да, именно тебя. Ты идешь, такая маленькая, в моих кошмарах, и даже они не знают, как с тобой справиться. Они рвут на тебе одежду, ставят подножки, преграждают путь и царапают. Пытаются тебя напугать, но ты упрямее любого из них и идешь вперед, а глаза твои полны грез. На лице – улыбка, хотя я никогда не видел, чтобы ты улыбалась. Без чувства вины задаюсь вопросом, какой вкус у твоих губ…

— Я никогда не умел делать то, чего от меня хотят! – Мягко провожу большим пальцем вверх по ее коже чуть выше сапога. – Даже если сам хотел того же.

— И чего же ты хочешь?

Не поднимая взгляда, я расстегнул крошечную молнию. Медленно стянул с нее ботинок, и он с глухим стуком упал на пол.

Пальцы на ноге слегка вздрогнули, словно не желая покидать привычную оболочку. На розовых, как леденцы, ноготках отразился бледный свет луны. Я снова притянул ее ступню, уперев в свой торс. Подушечки пальцев мягко скользнули в выемку на моей груди, а стопа чуть выгнулась, как если бы ей пришлось встать на носочки, чтобы коснуться меня.

— Спасти то, что я не могу защитить от самого себя.

Она была пьяна, иначе никогда не посмотрела бы на меня так – с болезненной мольбой во взгляде. С жаждой быть любимой, нужной для единственного на свете мужчины, у которого не сердце, а сплошная беда.

— Не надо, не смотри на меня так. Просто продолжай ненавидеть меня! – Я поднялся, сжал ее колено и отвел взгляд в сторону. Хотелось поцеловать Мирею. То, что я до сих пор в моей квартире, становилось проблемой. – Это все, что я могу тебе дать.

— Потому что все остальное ты уже отдал ей?

По коже пробежал мороз. Вцепившись в подушку дивана, она уставилась на меня глазами, затуманенными слезами, злостью и болью. Ее взгляд прожег меня насквозь, оставив пустоту в душе. Я тут же отпустил ее и отпрянул, чувствуя, как во мне вспыхивает ярость. Она поднялась, готовая идти до конца.