Книга Аркадия, страница 20 – Эрин Дум

Я старался мыслить ясно, гнал от себя эмоции, разрывающие душу, но чем дольше я смотрел, тем отчетливее видел лес рук, тянувшихся к ней. Мужчины хватали и трогали ее, гладили, обнимали. Она так ненавидела любые прикосновения, а теперь будто не замечала, что стала игрушкой в руках толпы. Почему она не открывает глаза?

Какой‐то придурок поднял руку и провел пальцами по ее бедрам, коленям, а потом ниже – до самых лодыжек. Когда я заметил, как она едва заметно пошатнулась, понял, что она не в себе.

— Налейте ей еще выпить! – заорал кто‐то снизу, а потом наклонился и укусил за икру. Она распахнула глаза – черные блестящие бездны, в которых плескался алкоголь, – и подула ему в лицо.

Это невозможно, но выглядела еще красивее, чем обычно.

— Спускайся, детка! Пойдем! – Он ущипнул ее сзади под коленом, заставив зажмуриться, и снова потянулся, как зверь, чтобы достать до нее ртом.

Его язык метнулся вперед, тянулся – и…

— Какого черта! – взвыл он, схватившись за голову. Кто‐то только что вцепился ему в волосы и резко дернул назад. Он обернулся, полный ярости, но тут же побледнел, уткнувшись сначала мне в грудь, а потом увидев пылающий в моих глазах гнев.

— Сделаешь это еще раз, – процедил я сквозь зубы, – и узнаешь, в чем разница между тобой и трупом.

— И в чем?

— Ни в чем, – прошипел я, оказавшись на расстоянии ладони от его лица. Я возвышался над ним, думаю, мой голос скрежетал от злости, и он отступил.

Я знал, что пугаю. Все видели во мне то самое бешеное чудовище, которым я казался. Страх – куда более действенная вещь, чем уважение, и мне всегда нравилось видеть его в чужих глазах. Но в тот момент я действительно хотел, чтобы он дал мне причину расквасить ему морду. Перчатки на руках натянулись, а взгляд скользнул по остальным зрителям, провоцируя их предоставить мне этот повод.

Я схватил ее за бедра, покачивавшиеся над моей головой, и рывком притянул к себе. Закинул на плечо, крепко удерживая рукой, и пошел сквозь толпу с таким выражением лица, что все немедленно расступались, освобождая путь. Она извивалась и пиналась, вися на высоте моего роста.

— Какого черта тебе надо? Отпусти меня!

— Да ты же в стельку пьяна, – прорычал я.

Судя по тому, как заплетался ее язык, она явно не владела собой. Еще споткнется и сломает ногу. Но мне‐то какое дело?

— И что с того? Это тебя не касается!

— Помолчи, – осадил я ее раздраженно, – окажи мне такую милость.

— Да пошел ты!

Она – случайно? – двинула мне локтем по затылку, и я сжал зубы, сдерживаясь. Ну что ж, заслужил. Может, в следующий раз не буду совать нос в чужие дела.

Я подкинул ее на плече, чтобы она устроилась поудобнее, игнорируя ошарашенных людей, смотревших на нас как на двух сумасшедших, и двинулся к выходу.

— Безрассудная. Безответственная. Ты подумала, что сказала бы Зора, увидев тебя в таком состоянии?

— А ты за себя переживай! И вообще, я не на работе. Могу делать что хочу!

Она принялась колотить меня кулаками по спине. Даже не пыталась вырваться или заставить поставить ее – просто лупила.

Я шел по коридору, освещенному неоновыми надписями, а она продолжала орать как одержимая.

— Ты сумасшедший, у тебя серьезные проблемы! Андрас!

— Ну хоть в одном мы согласны, – прошипел я, наклоняясь за курткой и вынуждая ее вцепиться в мою толстовку, чтобы не рухнуть на пол. Ее ногти вонзились в ткань, она чуть выгнулась, пытаясь удержаться, словно разыгравшийся котенок на краю кровати. Я посмеялся бы над ней, если в следующую минуту она не прижалась бы ко мне и я не почувствовал ее мягкую грудь, налитую и удивительно теплую. Я вздрогнул от прикосновения. Боже ты мой, какое у нее тело!