Книга Аркадия, страница 18 – Эрин Дум

– Вон! – заорал он, указав Динке рукой на меня. – Убери его! Убери с глаз моих это чудовище!

Меня подхватили и быстро вывели из комнаты. В висках стучало, голова кружилась.

Динка привела меня на кухню, там было жарко из‐за включенной духовки. Она усадила меня на стул, я не сопротивлялся. Сидел неподвижно, уставившись в одну точку. На душе скребли кошки, плечи мелко дрожали, а мозг, казалось, вот‐вот взорвется. Когда она повернула мою голову, я почувствовал жжение возле глаза – отцовский перстень с семейной монограммой рассек кожу.

– Сиди здесь. Я принесу антисептик.

Динка отошла, а я отрешенно посмотрел на то, что держал в руках.

Фотография была надорвана, но мама на ней все еще смотрела на меня. Улыбалась, как ангел. Карие глаза радостно светились, озаряя лицо мягким сиянием. Она бережно обнимала округлившийся живот, в каждой ее черте читалось счастье. Такая улыбка пробуждает радость в других, западает в душу и трогает сердце. Она никого не оставляет равнодушным. Такая же, как и у той девочки в полицейском участке. Я не знаю больше никого с такой улыбкой. С тем «чем‐то», что кажется любовью, с глазами‐полумесяцами и ямочками на обеих щеках. С тем маленьким необычным лицом, от которого мир становился ярче.

Может быть, однажды я снова ее увижу – маленькую королеву чудес. Возьму за руку, и она улыбнется мне так, как не умел никто. Она останется со мной. Выберет меня, как и моя мама.

— Пришел.

Пламя зажигалки осветило мое лицо. Я затянулся, стиснул зубы – холод пробирал до костей.

— Мне было нечем заняться.

— Нам нужно поговорить.

Я вскинул брови. Рядом со мной стояла Зора. Она скрестила руки на груди, прислонившись плечом к той же стене, на которую я опирался, докуривая последнюю сигарету из пачки. Поразительно, Зора как была в детстве занозой в заднице, так ею и осталась.

— В любое время.

— Не… отмахивайся, – предупредила она, поняв, что я не придаю ее словам нужного веса. – Я серьезно.

— Как и всегда. – Я согнул ногу в колене и уперся подошвой в стену.

Ее раздраженный взгляд скользнул к группе девушек на входе у паба. Те разглядывали меня с головы до ног и внимательно наблюдали, как я подносил сигарету к губам рукой в кожаной перчатке. Выражение лица Зоры стало еще колючее.

— Это важно. Мне нужно, чтобы ты был со мной предельно честен. Никакого сарказма, никакой чепухи. Надеюсь, это не слишком большая просьба, – язвительно начала она.

— Я уже делаю все, что ты от меня требуешь. Не пытайся надеть на меня ошейник и сегодня.

— Ты не делаешь ничего из того, что я требую.

— Но ведь именно это тебе и нужно.

Она скривила губы, но в ее проницательном взгляде промелькнуло то, что мы оба знали. Между нами столько всего несказанного, негласные договоры – почти клятвы. Может, где‐то глубоко было и уважение, но за столько лет знакомства оно стало почти незаметным.

— Я не твоя собственность. Ты не вправе меня контролировать – и именно поэтому ты захотела, чтобы это был я. Не делай вид, что это не так! – Я затянулся глубоко, а она молча смотрела на меня, кутаясь в белую шубу. – Это единственная причина, по которой ты пришла ко мне.

— Не единственная.

— Готов поспорить, вторая – это наши чудесные отношения.

— Ладно, – с обидой в голосе прошипела она, – понятно, что сегодня говорить с тобой – это мазохизм. Ты что, не в духе? Чтобы быть еще более невыносимым, чем обычно, тебе надо сильно постараться.