Книга Аркадия, страница 202 – Эрин Дум

— У тебя всегда лучше всего получалось заставлять меня жалеть, что я родился! – Андрас схватил его за лацканы темно‐зеленого пиджака. – Ты никогда не мог смотреть мне в глаза, потому что видел в них свое отражение. В каждой черте, в нашем сходстве ты видел себя.

— Я? Это ты ее убил! – взорвался Эдельрик. – Она умерла из‐за тебя! Не смогла вынести, что родила тебя! Ты разрушил ее жизнь!

— Лжец! – крикнул Андрас. – Ты не позволил мне обратиться за помощью к психологу, наказывал меня за то, что сделал ты сам! Она никогда не взяла бы в руки пистолет, если ты не держал бы ее взаперти все эти годы. Это ты ее убил! И именно этого не можешь вынести! Ты обвинил меня, потому что не в силах принять, что виноват сам.

От этих слов в глазах Эдельрика вспыхнула такая ярость, что лицо его исказилось до неузнаваемости.

Я не могла поверить, что этот человек и правда отец Андраса, ведь родитель должен любить, защищать ребенка, жертвовать собой ради него… Отец – тот, кто держит тебя за руку, идет рядом по жизни, защищает твои мечты, как если бы они были его собственными. Но Эдельрик воплощал полную противоположность этому.

— Знаешь, какой сегодня день? День, когда все наконец закончится, потому что сегодня, дорогой отец, Коралин пошла в полицию и подала на тебя заявление.

Андрас нанес финальный удар. В глазах Эдельрика мелькнула такая ярость, будто он хотел растерзать сына голыми руками.

— Она узнала, что были и другие девушки, которых ты заставил подписать такой же договор, чтобы скрыть свои грязные поступки. И угадай, что было дальше? Она позвонила мне и сказала, что хочет покончить с этим. Ты правда думал, что я удалю те видео? Что я за все эти годы так и не стал умнее?

Андрас оттолкнул его:

— Тебя арестуют. Можете попрощаться с вашей предвыборной кампанией, советник Йорданов. И с жизнью – тоже.

Я застыла, не смея даже дышать, будто реальность стала настолько хрупкой, что могла рассыпаться от малейшего движения воздуха.

Наконец Андрас повернулся и пошел прочь. И в ту же секунду я увидела, как в глазах его отца вспыхнуло безумие, губы дрогнули, он нахмурил брови и зарычал. Злость ослепила его, в нем пылало дикое, неуправляемое желание уничтожить объект своей ненависти.

Эдельрик схватил острый нож для бумаги с письменного стола, и я увидела, как в воздухе блеснула сталь.

– Нет!

Первый удар пришелся в спину. Раздались крики, поднялась паника, и я бросилась вперед, даже не осознавая, что делаю. Андрас замер на секунду, затем потерял равновесие и врезался в книжный шкаф, опрокинув целую груду книг, прежде чем следующий удар распорол ему рубашку. Его глаза широко раскрылись от боли и недоумения, а тело обмякло.

Я увидела, как Сергей бросился на Эдельрика, как моя рука потянулась вперед, и в тот миг мир будто застыл: Эдельрик занес нож для бумаги вновь, на этот раз для смертельного удара.

Во мне все перевернулось, в глазах помутнело. Время замедлилось, превращая каждую секунду в пытку. Аромат магнолий смешался с запахом крови. Лезвие вошло в плоть с глухим звуком. Крики слуг превратились в далекое эхо, солнце, умирая, опустилось за горизонт, а пол закачался под ногами.

Я не могла дышать, по телу пробежала дрожь. Меня трясло от устремленного на меня взгляда, полного ужаса, – взгляда Эдельрика.