Книга Аркадия, страница 127 – Эрин Дум

— Хочу побыть один.

— Хочешь побыть один именно в моем кабинете?

— Помолчи хоть немного, ладно?

Она вздохнула:

— С Миреей что‐то случилось?

— С чего ты взяла? Потому что я не выгляжу счастливым?

— Потому что ты становишься особенно дерганым, когда дело в ней.

Я знал, что бываю невыносим, когда веду себя так, мне не хотелось разговаривать, но я почти физически чувствовал потребность высказать все, что пожирало меня изнутри.

Я не умел говорить нормально. За словом никогда в карман не лез, но, когда речь заходила о личном, мой голос прорывался наружу только через нападки.

— Эдельрик пытался дать ей деньги. В обмен на то, чтобы помочь убрать меня с дороги.

— Ты шутишь?

— Она послала его на хрен.

— Точно шутишь.

Я сжал губы, и на лице застыла злобная усмешка. В душе я даже надеялся, что Зора полезет драться, как в детстве. Но она теперь предпочитала быть взрослой и играть в психоаналитика. Господи!

— Мирея никогда не делает того, что я ей говорю! – взорвался я. – Я же говорил ей, чтобы держалась от меня подальше, но она не послушалась. Этого ублюдка не было в моей жизни столько лет, а теперь объявился прямо у моего дома уже второй раз!

— Ты переживаешь за нее, я понимаю, но…

— Переживаю за нее? – Я метнул в Зору тяжелый взгляд. – Я переживаю за себя!

— Мне так не кажется.

— Да плевать мне! – Я ударил стол ногой так, что он задрожал. – Думаешь, я страдаю из‐за нее? Что совесть не дает мне покоя? Мне есть о ком заботиться. И этот человек не Мирея. Чтобы я волновался за какую‐то безрассудную девчонку, после всего, что было с Коралин?

— Все, с меня хватит! – Зора обожгла меня взглядом и рявкнула так, как никогда раньше. – Я молчала, потому что это не мое дело, потому что ты настолько верил в то, что придумал, что все равно бы меня не послушал. Но довольно этого. Сейчас я обязана это сказать. Андрас, ты никогда не был влюблен в Коралин!

Она встала – мы будто дошли до точки невозврата.

Жгучее возмущение подкатило комом к горлу, и я медленно опустил подбородок, почти не узнавая собственного голоса.

— Осторожно, Зора!

— Ты не был в нее влюблен, – повторила она, вызывающе игнорируя мое предупреждение. – Возможно, она была одной из немногих, кроме меня, к кому ты не испытывал откровенного презрения. Обычно первыми становятся родители – именно их мы начинаем любить раньше других людей. Но, очевидно, это не твой случай.

— Я не думаю, что когда‐либо хотел переспать с кем‐либо из родителей, – прошипел я, будучи уже на грани, но она не отступала.

— Ты познакомился с девушкой в беде. Вы создали свой мирок, где она перестала быть собой, а ты стал тем, кем всегда хотел быть. Да ладно, Андрас, что ты о ней знаешь? Что ты действительно о ней знаешь? Ничего. У тебя не хватило на это времени. Правда совсем в другом. В том, что тебе нужно было почувствовать себя человеком, нужно понять, что ты еще способен привязаться к кому‐то. Ты хотел, чтобы тебя любили.

Я расхохотался. Колкий смех царапал мне горло. Я смеялся глубоко, почти безумно, чувствуя острую нужду колотить чем‐нибудь о стену, пока она не рассыпется на кусочки. Наверное, побить хотелось самого себя.

— Какая трогательная история, – прохрипел я, стиснув, как капкан, челюсти. – Ты думаешь, я все это выдумал? Что я пошел к отцу и угрожал ему ради кого‐то, кто мне был по барабану?