Книга Аркадия, страница 113 – Эрин Дум

— Убери руки!

Она уже три раза сбрасывала их, а я вот‐вот оторву то, чем ты так гордишься.

Мирея разозлилась, как и следовало ожидать, когда я оттащил от нее этого накачанного болвана. Прожгла меня взглядом, будто хотела послать к черту или отправить в иной мир.

Первый прием со мной почти никогда не срабатывал.

А второй…

Каждый раз, когда она смотрела на меня так, будто готова придушить, мне приходилось хвататься за остатки самоконтроля.

Боже, как же она красива! Щеки ее пылали от переполнявших эмоций, оголенная шея так и манила, и мне стоило большого труда не провести по ней хотя бы кончиком пальца. Но мысленно, мысленно я всегда начинал с ее великолепных губ.

— Зачем ты пришел? – прокричала она мне в лицо. – Какого черта тебе еще нужно от меня?

Меня охватило безумное и эгоистичное желание поцеловать ее, пришлось стиснуть зубы до боли, чтобы отвлечься и устоять.

— А ты чего хочешь от меня?

Мы уставились друг на друга, одинаково потрясенные.

Я не понимал, что творил, будто стал жертвой безумия, неизвестной болезни, что разъедала мой разум. Мне хотелось одновременно и вычеркнуть ее навсегда из жизни, и сорвать с нее это блестящее, словно дождь из кристаллов, платье.

Должна быть причина, раз я искал ее дни напролет; должна быть, черт возьми, причина, почему она так ранила меня, закаленного страданиями, которые в избытке причинял сам себе.

Но Мирея… Мирея вдруг расхохоталась.

Это был не настоящий смех, а напоминавший мой собственный – злой, ядовитый, будто говоривший с издевкой: «Ты всерьез думал, что что‐то для меня значишь?»

— Влюбилась в тебя? – И вот оно, то отвращение, которое я уже привык видеть у других. То самое, что я всегда так умело вызывал, пробуждая ненависть к себе. Вот оно – прямо на тех губах, что с первого взгляда полюбились мне. – Жаль тебя разочаровывать, Андрас, но я не люблю тебя. Возможно, тебе хотелось завоевать неприступную девушку и разбить ей сердце… – Я почувствовал, как внутри разрастается пустота. – И, если честно, думаю, что скоро перееду. Я отложила немного денег и хочу найти квартиру поближе к центру. Может, недалеко от Джеймса или рядом с баром, как получится.

Мне едва хватало сил слушать ее.

— Ну что ж, так даже лучше. Разве не ты всегда говорил, что между нами ничего нет?

Ничего – три слога и куча воспоминаний.

Ничего – вот что я видел в глазах отца, когда возвращался весь в крови.

Ничего – вот что говорила мама, когда я спрашивал, почему у нее на глазах слезы.

Ничего – вот что я чувствовал, когда превратился в чудовище с сомнительными принципами, а сарказм стал моим единственным утешением.

Ничего – вот что я прошептал жизни с ухмылкой, когда она сделала меня безумцем и поинтересовалась, что же со мной не так.

Какое милое словечко. Какое прелестное, трогательное определение!

Когда я вернулся домой, она была там. Она всегда была там – ждала меня. Подошла, плавно покачивая бедрами, посмотрела в глаза, не испугавшись того самого ничего, что выжигало меня дотла.

Я уставился на нее, дыхание сбилось, во рту пересохло. Я был готов задушить любого голыми руками, лишь бы выбросить из мыслей это навязчивое слово.

Коралин понимающе улыбнулась. И в тот момент, когда она меня поцеловала, я закрыл глаза и отпустил все, что тяготило меня.