Книга Аркадия, страница 110 – Эрин Дум

Мой мир другой, грязный и гнилой, там выставляют напоказ платки с монограммой, а кровь прячут под дорогими коврами.

Я лишенный наследства потомок беспринципной династии, чье состояние строилось на чужих страданиях. Сын отца, научившего меня в конце концов, что ненависть – единственная форма внимания, достойная меня.

Я принимал боль с улыбкой. Нарушал правила и смеялся в лицо приличиям с рассеченной бровью и ухмылкой неисправимого ублюдка.

Я был тьмой в ее Аркадии. И я никогда, никогда не позволил бы ей связать свою жизнь со мной.

— Кто была эта девушка?

Коралин сидела на диване, закинув ногу на ногу. В ее зеленых глазах застыла напрасная тревога.

«Никто!» – вот что я должен был ответить. Но слова застряли у меня в горле, и я ничего не сказал.

Зверушка. Моя.

— Андрас, прошло уже больше года, – мягко сказала она и встала, – если за это время у тебя появилась другая…

— Что ты здесь делаешь? – перебил я ее.

Я готов сам себя высечь ремнем. Наказание казалось единственным способом избавиться от невыносимого груза внутри, от чувств, разрывающих душу. Я не понимал, что удерживало меня от того, чтобы броситься к ней, сорвать с нее одежду и позабыть обо всем в грубой близости.

Черт, Коралин была здесь. Сколько времени я мечтал об этом моменте?

— Я же сказала, что вернусь, – ответила она, сделав несколько шагов навстречу. – Меня выписали пару недель назад. Я все еще прохожу амбулаторную реабилитацию, но уже вернулась домой, к маме. Смогла снова обнять ее. – Она едва заметно улыбнулась, и я ощутил себя ничтожеством. – Все снова стало как раньше. Хотя физиотерапия больше не нужна, я продолжаю встречаться с командой реабилитологов. Они говорят, что у меня еще остался страх, но это нормально. Не стоит спешить.

Она по‐прежнему прекрасна. На смену девичьей наивности осторожно пришла элегантная женственность. Я посмотрел на ее лицо, обрамленное темными волосами, перевел взгляд на губы в форме сердца.

Когда мы познакомились, она только и делала, что улыбалась. И сейчас та же нежная улыбка озарила ее милое лицо, напоминая о том, что именно в ней меня когда‐то пленило.

— Мне сказали, что ты приходил, – прошептала она, и я ощутил медовый аромат ее дыхания, – чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я надеялась, что ты заглянешь ко мне, но этого так и не случилось… Андрас, это было ужасно.

Она бросилась мне на шею и разрыдалась у меня на груди. Я оцепенел. Вены вздулись, дыхание перехватило – я оказался не готов к этому объятию. Коралин уткнулась мне в шею.

— Я хотела тебя увидеть, – сказала она.

Она словно просила поддержки, и я, помедлив, прижал ее к себе и провел рукой по волосам. Жест вышел неловким, но казался таким привычным – как пошевелить затекшей рукой: вроде можешь, но мозг еще не осознает. Это она… она здесь. Что, черт побери, на меня нашло?

— Почему ты пришла в такой час? – спросил я.

— Больше не могла ждать. Понимаю, уже слишком поздно, что можно было потерпеть еще день, какая разница, ведь прошло столько времени. Но мне непременно нужно было увидеть тебя. Не знала, живешь ли ты здесь, но решила попытаться. Увидела, как та девушка вбежала в подъезд, и я успела зайти, прежде чем дверь захлопнулась. Колебалась, подниматься или нет… Не знала, как себя вести, – призналась Коралин. От звука ее мягкого голоса в памяти всплывали времена, когда она ждала меня дома у окна, а я думал только о том, чтобы сорвать с нее одежду. – Все же решилась.