Книга Аркадия, страница 112 – Эрин Дум

С Олли у нее странные отношения. Она постоянно держит ее на расстоянии, не умеет толком обращаться с ней, но относится со скрытой нежностью. Постепенно научилась брать ее на руки, стала позволять себя обнимать и включать ей те слащавые мультфильмы, которые смотрела сама, когда жизнь еще не казалась ей кошмаром.

Ее глаза, как у бездомного зверька, полны грез. Она надеется открыть свое заведение, вылечить мать от зависимости, быть свободной, реализоваться и наконец улыбнуться этому миру. Она надеется стать счастливой. Мало, кто заслуживает счастья так же, как она.

Вот что я должен был сказать Коралин. Ответить на ее вопрос, кто эта девушка. Но я лишь назвал ее имя. Выплюнул, как кровь после удара кулаком в живот.

А потом через несколько дней я увидел ее. Удар перенести куда проще, потому что, господи, она никогда еще не была так прекрасна. Платье – водопад из стразов, оттеняющих серебром изгиб ее спины и соблазнительную линию декольте. Волны черных волос, доходивших почти до бедер, подчеркивали глаза, бездонные озера, в которых можно было запросто утонуть. Она казалась воплощением моих несбывшихся надежд.

Я поблагодарил небеса за то, что она никогда не улыбалась, что этот молчаливый зов не срывался с ее полных губ, иначе любой, кто взглянул бы на нее, захлебнулся бы слюной от вожделения.

В ее утонченном лице и дерзком взгляде таилась загадка – нежная, но вместе с тем беспощадная. Мирея даже не осознавала, насколько она особенная, что от нее исходит свет, как от кометы, пролетающей морозной ночью. Она отталкивала всех тонкими руками, не давая приблизиться.

Но затем она увидела меня – и вот тогда все изменилось. Она подцепила первого встречного идиота, пялящегося на ее задницу, и ей понадобилось совсем немного, чтобы превратить его мозги в кашу: он посмотрел на нее так, будто выиграл в лотерею, а потом улыбнулся. Мою грудь, будто тисками, сдавило странное чувство. Вот еще один неудачник, кто чуть ли не кончил, просто глядя на ее декольте, и только и ждал, чтобы засунуть туда голову. И не только голову.

«Я тебе голову сам засуну куда надо. Вот тогда посмотрим, как ты будешь улыбаться».

А потом он ее поцеловал. У меня внутри все перевернулось. Никогда не испытывал такого – как будто каждую клеточку моего тела ударило током.

Мирея крепко зажмурилась. Волосы упали на красивые ягодицы, когда она поднялась на носочки и откинула голову, чтобы ему было удобнее ее целовать. Удобнее! Ему! Я застыл, глядя на нее в объятиях другого, в ушах звенело, ярость застилала глаза, в голове зашумело.

Может, нарушилась связь между нейронами. Или бес вселился. Потому что, когда он схватил ее за задницу, а она едва смогла скрыть отвращение, во мне вспыхнуло безумие, и я окончательно слетел с катушек. Чувствовал такой гнев, что меня словно трясло от электрического напряжения. Я был так взбешен, что перестал что‐либо понимать.

Она, черт возьми, не какая‐то девчонка, которую можно хватать за что попало. Это моя Аркадия. Моя колючая Зверушка. Моя маленькая беда с огромными глазами.

А он лапал ее, сжимал, не зная, что она терпеть не может чужих прикосновений, потому что она создана не для всех. Не открывается каждому. Только она решала, кому позволить дотронуться до нее.

И я ощутил, как во мне разгорается адский огонь, выжигая остатки здравого смысла.