Книга Аркадия, страница 100 – Эрин Дум

— Мирея!

Чья‐то рука схватила меня. С телефоном у уха, я обернулась и увидела дикий взгляд Андраса. Я вздрогнула, слезы выступили на глазах.

— Мирея, ты должна меня выслушать!

Я отступила. Не могла даже говорить. Чувствовала себя совершенно разбитой.

— Я не знаю, почему она здесь, я не…

— Пусти меня, – я сбросила его руку. Так больно оттолкнуть его, но еще сильнее ранило то, как горько он смотрел на меня.

— Послушай!

— Ты ездил к ней, – я почти рыдала. – Когда исчезал и уезжал из города, ты ездил к ней.

Я надеялась, что это не так, что он скажет, будто я все неправильно поняла. В его взгляде мелькнула боль, и я поняла, что внутри его идет борьба, ведь признаться означало потерять меня. Словно он не привык к тем чувствам, которые испытывал. Словно не знал, как выразить словами хаос, творящийся у него в голове.

Я развернулась, собираясь уйти.

— Все не так, как ты думаешь! – Он снова схватил меня, но не с яростью, а в отчаянной попытке удержать. – Коралин… у нее… было повреждение спинного мозга, – выдавил он, будто заставляя себя. Ради меня. Чтобы объяснить мне. – Ей требовалась операция, а затем долгая реабилитация. Когда я потребовал у отца опеку над Олли и пригрозил ему, он ответил, что обеспечит лечение Коралин, оплатит все… Это было способом вернуть контроль над ней, распоряжаться ее жизнью, его рычаг давления на меня! Я ездил, только чтобы убедиться, что она действительно проходит лечение, что он сдержал слово. Но я с ней не виделся!

— Ты с ней не виделся, потому что винил себя и не хотел причинить ей еще больше боли, – возразила я, вырвавшись и отстранившись от него.

Андрас отреагировал на это движение так, будто я вонзила нож ему в сердце. Он смотрел, как я отхожу от него, как сторонюсь его прикосновений так же, как всегда избегала других.

— Скажи, что ты ее не любишь. Скажи, что не влюблен в нее.

Скажи, умоляю, что я не просто та, другая.

Что я не подмена, не ловушка, в которую ты угодил.

А он… он уставился на меня так, словно не понимал смысл вопроса. Ну конечно, какая я глупая – идиотский вопрос, ответ на который я уже знала.

«Он тебя не любит. Это видно» – воспоминание о мамином предупреждении стало последней каплей.

— Мирея!

Я обернулась. Такси замедлило ход и остановилось позади нас. Из приоткрытого окна показалась копна кудрей. Руби, все еще державшая телефон у уха, недоуменно наблюдала за происходящим. Не сказав ни слова, я быстрым шагом направилась к ней и забралась в машину. Я не смотрела в окно, когда такси, взвизгнув колесами, тронулось с места – не смогла. Я зажмурилась и заплакала.

Все эти месяцы я боялась ее возвращения. Дня, когда она вновь появится и потребует назад любовь, которая принадлежала ей по праву.

Я боялась ее. Я ненавидела ее, осыпала проклятиями, сходила с ума от ревности, от того, что она ушла из жизни, но не из сердца Андраса. Я злилась, и мне становилось чуть легче. Так я находила выход ярости, винила ее, чтобы облегчить страдания от любви, существовавшей в сказке Коралин, а не в моей. Я не могла соперничать с Коралин.

— Мирея, господи, скажи, что это был не…

В закусочной почти никого не было. Я сидела за столиком и рассматривала пол в черно‐белую клетку, неоновые лампы над алым прилавком, меню, в котором огромными буквами предлагались молочные коктейли и пончики с глазурью.