Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 34 – Эва Гринерс

Я привыкла к ранним подъемам и к физической работе и в прошлой жизни, но умственная нагрузка, попытка понять это запущенное хозяйство, выматывала куда сильнее. Иногда я ловила себя на мысли, что если бы не беспомощный Браун и моя ответственность за него, за Салли - я бы просто сбежала. Но я не могла. “Захотела бы - не убежала, к концу дня еле на ногах стою”.

Ворчала, ужиная с Салли:

— Немудрено, что старик Браун запил, а сыночек сбежал - хорошо понимаю их обоих.

Каждое, даже самое маленькое, достижение - прополотый ряд кукурузы, чистый загон, наконец-то сошедшиеся две-три цифры в гроссбухе - давало крохотное, но такое важное чувство удовлетворения. Как там? Курочка по зёрнышку клюёт, точно…

В то утро, когда я уже начала более-менее ориентироваться в хаосе, все, казалось, решило обрушиться разом. Меня разбудили громкие блеяния и крики. Выскочив на крыльцо, я увидела, что все овцы, сломав прогнившую изгородь, разбежались по территории, радуясь свободе. Сай и еще пара парней уже пытались их собрать, но это было все равно, что ловить ветер. Пока все скопом гонялись за парнокопытными беглецами, а я спешно обувалась, чтобы помочь, на крыльцо дома, запыхавшись, ввалился один из работников, держа в руках стопку писем.

— Мисс Эйлин! - прохрипел он, протягивая мне конверты. - Пришли письма! Я обратно, за овцами…

Я взяла пачку, и мои глаза пробежали по гневным надписям: "Срочно к оплате!" и "Последнее предупреждение!". Счета за фураж, за сено, за ремонт прохудившейся крыши амбара, который, на мой взгляд, так и не был сделан. Руки задрожали. Не успела я переварить это, как послышался глухой стон со двора. Водяной насос, который качал воду для скотины, издал последний хрип и замер. Он был старым и ржавым, но теперь совсем перестал работать.

Счета от поставщиков жгли мне руку, пока двор наполнялся блеянием последних загоняемых в овчин овец и надрывным скрипом сломанного насоса. Работники замерли в ожидании дальнейших распоряжений.

Мой взгляд упал на здание конюшни - единственное, что было в порядке. И при всей моей любви к лошадям, не могла понять, как мистер Браун мог спустить все деньги на этих дорогущих чистопородных скакунов, когда ранчо буквально разваливалось. Ведь он получил меня в жены, за меня приплатили, и разве не должен был он обеспечить хозяйство хотя бы всем необходимым?!

И тут меня пронзила мысль о Себастьяне. Что там этого нежного цветочка заставило сбежать из дома? Злая я была, как собака. Бешеная.

— Где, черт возьми, этот ваш Себастьян? - слова сами вырвались у меня, резче, чем я ожидала. Рабочие замялись, отвели глаза. - Почему он не здесь, когда всё разваливается? Это же его дом! Он наследник!

Весь день прошел в лихорадочных попытках залатать дыры: Сая отправили чинить изгородь, других - искать нескольких овец, мне предстояло разобраться со счетами и ответить на них с просьбой отсрочки. К вечеру я чувствовала себя абсолютно опустошенной. Мы с Салли сидели на кухне, доедая скромный ужин. Она убирала со стола, а я, обхватив голову руками, смотрела в одну точку. В висках стучало, а в душе клокотал гнев.

— Я просто не понимаю, Салли, - тихо, но твердо начала я, поднимая взгляд. - Целое ранчо на грани развала, сумасшедшие долги, умирающий человек… и никаких ответов.