Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 31 – Эва Гринерс

— Доктор, - начала Эйлин, понизив голос, - скажите, пожалуйста… как мы можем… я имею в виду, сколько мы вам должны?

Доктор Нойман лишь слегка улыбнулся, понимающе кивнув. Он был явно не из тех, кто привык обсуждать плату прямо в доме больного, особенно в такой ситуации.

— Не беспокойтесь об этом, мисс, - ответил он мягко. - Я оставлю свой счет.

Но я, чувствуя свою ответственность, решила уточнить у Салли, которая стояла поблизости, с тревогой прислушиваясь к каждому слову доктора.

— Салли, - прошептала я, подойдя к ней поближе. - Есть ли у нас… есть ли у мистера Брауна деньги на оплату доктора? Я просто не знаю, как здесь заведено.

Лицо Салли слегка покраснело, но она быстро кивнула.

— Да, мисс. Слава Богу, я знаю где деньги. У хозяина всегда есть что-то на такие случаи. Я сейчас принесу.

Через пару минут Салли вернулась, держа в ладони небольшой, но заметный мешочек из грубой ткани. Из него донесся характерный звон, когда она осторожно высыпала содержимое на полированный стол в прихожей. Это была небольшая горсть серебряных монет - несколько крупных долларов Моргана и, возможно, несколько полдолларовых или четвертаковых монет, переливающихся матовым блеском.

Доктор Нойман, бросив быстрый взгляд на лежавшие деньги, кивнул Салли. Он взял из лежащих на столе денег две купюры.

— Этого будет достаточно, миссис Браун, - сказал он, убирая их в карман жилета. - И не забудьте про рекомендации.

Он ещё раз внимательно посмотрел на Салли, словно взвешивая в уме предстоящие трудности, затем повернулся к Эйлин.

— А теперь, миссис Браун, мне пора. Помните о моих словах.

Пока Салли угощала доктора и Грету прохладным мятным напитком, я присела на стул, чувствуя, как дрожат руки.

"Господи божечки, да что ж на меня такое свалилось?! Ещё вчера я, дура наивная, радовалась, перешивая себе одежду, мечтала о том, как объезжу того самого скакуна! А что на меня свалилось сегодня? Да это же какая-то огромная гора проблем и забот, и я даже не представляю их масштаба, и что мне, чёрт возьми, делать дальше?! Это ведь всё! Это не просто покрасить фасад дома и посадить цветы для красоты, это управлять рабочими, давать распоряжения, а я понятия не имею, из чего состоит это хозяйство! Есть ли тут какие-то посадки? Поля? Какая-то другая живность, кроме лошадей? Я ведь ни о чём таком и не думала! Это же нужно платить по счетам, вести какую-то бухгалтерию! И опять же, я даже сегодня не знала, есть ли у нас деньги на доктора. Я вообще ничего не знаю, ровным счётом НИЧЕГО!"

После того, как мы проводили доктора Ноймана и Грету, с которой я тепло попрощалась, Салли, взглянув на меня, сочувственно спросила:

— Эйлин, может, покушаешь? На тебе лица нет.

Я поняла, что она права: мне действительно нужно что-нибудь съесть, чтобы эта противная дрожь в коленях наконец утихла. Усаживаясь за стол, я посмотрела на Салли и, собравшись с духом, твёрдо произнесла:

— Садись со мной, пожалуйста. И расскажи мне всё-всё, что ты знаешь о ранчо Брауна. Вернее всё, что мне нужно знать, если придётся какое-то время вести дела.

Каждое мое утро теперь начиналось одинаково - с ухода за мистером Брауном. Мы с Салли, с помощью Сая, который старался теперь для меня, как мог, переворачивали неподвижное тело Оливера, меняли постельное и нательное белье, обмывали его. Я пыталась накормить его бульоном с ложечки, но большая часть проливалась мимо, и эта беспомощность усложняла процесс.