Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 91 – Ангелина Сантос

Через месяц мать заболела.

Через год умерла.

А может, не все болезни в ее родном доме были болезнями?

Эта мысль была такой страшной, что Элиана закрыла договор.

В дверь постучали.

Она не вздрогнула.

Странно, но уже знала, кто там.

Не по шагам. Не по дыханию. По тому, как дом замолчал — не настороженно, а сдержанно, словно ждал, что она сама решит.

— Войдите, — сказала Элиана.

Дверь открылась.

Рейнар стоял на пороге.

Без камзола. В темной рубашке, с засученными рукавами. На правой руке — повязка, сквозь которую проступала кровь от шипов черных роз. Волосы растрепаны, под глазами тени, лицо усталое настолько, что на нем почти не осталось привычной власти.

Он не вошел сразу.

Остановился у порога.

— Можно?

Элиана посмотрела на него долго.

Пол не темнел под его ногами. Камин не гас. Двери не захлопывались.

Дом молчал.

Ждал ее ответа.

— Можно.

Рейнар вошел и закрыл дверь, но остался недалеко от нее, будто боялся пройти слишком глубоко и снова получить от дома по гордости. Элиана заметила.

— Ты можешь сесть.

Он сел в кресло напротив стола.

Не у камина. Не рядом с ней. Напротив — как человек, пришедший не брать, а говорить.

Это тоже было новое.

Молчание длилось несколько секунд.

Потом он сказал:

— Теон спит.

— Знаю.

— Мира тоже уснула. Магда дала ей настой. Лина рядом. Каидан охраняет сундук с лентами так, будто в нем корона.

Элиана устало улыбнулась.

— Он хорошо справляется?

— Сидит на нем и пугает всех, кто проходит мимо.

— Значит, да.

Рейнар опустил взгляд на свою перевязанную руку.

— Я должен был заметить раньше.

— Что именно?

— Все.

Она не стала его утешать.

Он поднял глаза.

— Когда Теон стоял в оранжерее, я не мог пройти. Мой огонь только кормил розы. Моя кровь тоже. Я всю жизнь думал, что сила Арвендоров в том, чтобы сжигать опасность до корня. А сегодня понял, что наш огонь столько лет только подкармливал то, что надо было назвать.

Элиана молчала.

Это была неприятная правда. Но нужная.

— Черные розы держатся на клятвах женщин, — сказала она. — На тех, которые дали под давлением.

— Да.

— Значит, завтра, чтобы пройти к комнате с закрытым глазом, мне придется назвать их имена.

Рейнар напрягся.

— Не тебе одной.

— Рейнар…

— Не чтобы забрать у тебя. Чтобы стоять рядом.

Она смотрела на него и слышала, как осторожно он выбирает слова. Как удерживает привычные «я сделаю», «я запрещаю», «я решу». Как будто каждый правильный ответ давался ему через боль.

Хорошо.

Пусть учится через боль.

Она тоже училась не бесплатно.

— Ты знаешь имена? — спросила она.

— Нет.

— Тогда как поможешь?

Он помолчал.

— Знаю одно.

Элиана поняла.

— Илария.

Имя матери Рейнара мягко легло между ними.

Огонь в камине стал тише.

— Ты готов назвать ее? — спросила Элиана.

Рейнар отвернулся к окну.

За стеклом не было луны. Ночь стояла темная, почти черная, и только море шумело внизу, как огромное невидимое существо.

— Не знаю.

Честно.

Не гордо.

— Я помню ее голос, — сказал он после паузы. — Не лицо. Лицо стерлось. Портрет закрыли, когда мне было восемь. Сказали, что мне станет легче, если не видеть. Но голос… иногда слышу. Особенно когда в доме горит белый огонь.

Элиана не двигалась.

— В галерее дом показал мне обрывок, — сказала она. — Ты был маленький. Она сказала: если тебе скажут, что она ушла, ищи ее в пепле.