Книга Вполголоса, страница 2 – Наталья Филимонова

будет сыпать до темноты

Неуёмная, после – остынет.

Ты под утро уснешь в тишине,

А, проснувшись, покаешься мне

И себе в непомерной гордыне.

Осень раздела до гола

лиственные леса:

Девочкой в образе ангела

щурит большие глаза,

Будто раздела кукол,

Сшила им новый наряд:

Будет их в белое кутать,

Черное примерять.

После – устанет и ляжет

на озимую рожь,

Словно на край кровати.

Будет по телу дрожь

Долго блуждать.

Я встану, выключу

в детской свет.

Спят за окном деревья,

облачённые в снег.

Хочу сказать, но слов не передать,

Как будто воздух связывает горло

Дыханием своим. Прижался город

Домами к затонувшим берегам.

Неотличим от ветра птичий крик,

И кажется, что глухо и протяжно

Летит по небу самолет бумажный

И пишет гладко, будто в чистовик.

И ты стоишь задумчиво, пленим

Полётом этим. Не найдя ответа,

Летит неуловимый вестник света,

И ничего не властвует над ним.

Когда вот так, случайно и намеренно,

Без ожиданий и без лишних слов,

Ты входишь в осень, будто в дом Христов,

В которой лист упавший, как знамение:

Его выносишь на руках своих,

Безжизненного, тихого, земного,

Как будто ты всё это сотворил,

И плачешь, плачешь, плачешь,

плачешь снова…

Память моя тяжелее стальных оков,

Давит и душит, словно тугой хомут.

Я ей, родимой – пищу, постель и кров,

Лишь бы забыться хотя бы на пять минут.

Память моя – якорь в пучине дней,

Встанет на дне между подводных скал…

Я ей: «Смотри, в рощице соловей

Песню поет, словно того и ждал».

Я ей – весну белую, словно снег,

Алый рассвет в гуще цветущих трав.

Только она мне отвечает: «Нет!»

Ох уж этот ее непокорный нрав.

Я ей кричу: «Ладно, живи своей

Жизнью, а я отживу своей!»

Только слова отражаются еле слышно:

— Слово – не воробей…

В августе всё по-другому:

Тянешься ближе к дому,

Словно росток из земли

Тянется к свету и к Богу.

В августе сердце саднит,

И отекают ноги.

Хочется сесть на крыльцо,

В локти уткнуться лицом

И не вставать до марта.

Скажут соседи: «Пришла!»

Выйдет навстречу мама –

Вынесет теплую шаль…

В один из дней я выйду на погост:

Заголосят, запричитают птицы,

Язык их ясен и предельно прост –

Туманные оберегают лица

Людей, чья память проросла травой.

Тут каждый мертвый будто бы живой.

Я обрету себя в один из дней

И напою из родника студёной

Водой своих безудержных коней.

Они по полю скачут обречённо

И ждут дождя. В один из этих дней

Я не узнаю голоса людей.

И ветер будет мне поводырём

И символом, и знаком, и плечом,

И свет из ветра будет сотворён,

И мне от света будет горячо.

В один из дней я выйду на погост

И прорасту травой среди берёз.

Мне снился сон, как будто наяву:

Ложился снег на спелую траву.

Шептала осень, плакала, звала.

Молчала побелевшая трава.

Опавших яблок алые бока

Несла отсюда темная река.

Их было много, будто в небе звёзд,

Как будто бы невыплаканных слёз.

Я трогала рукой подол реки,

А белые снежинки-мотыльки

Врывались в растрепущую волну

Моих волос, как голос в тишину.

И этот голос диктовал и пел,

И был он чист и бесконечно бел.