Книга Вполголоса, страница 7 – Наталья Филимонова

Я тебя дописала, как дописывают роман,

Ставят точку и продают обманным

Путем задорого, в глянцевой обложке,

Но там ложь всё –

От наивных имён до времени суток.

Прочитают и не осудят.

Всё продумано мной до мельчайших деталей.

Жаль, тебе за него ничего не дали.

А меня спрашивают о продолжении.

Фанаты создали приложение

И там общаются по ролям.

Я обещала им, что отдам

Последние экземпляры

Моих к тебе чувств задаром.

Светло от снега так, что видно воздух.

И непонятно – рано или поздно?

Ночь в замешательстве…

Смотрю насквозь, а в ней

Полно чужих и собственных теней:

Твоя стоит у края чуть живая,

Не говорит, не чувствует, не знает,

Что мной она замечена и я

Держу её под пристальным. Но всё же,

Ей нужно выбрать что-нибудь потвёрже,

Чем белая безгрешная земля.

Моя – поодаль, ближе к темноте,

Внимательна к деталям и к тебе.

Вот, руку протянула, вот взяла

Твою, от края тихо отвела…

Когда молчу – не значит, что молчу.

Я говорю на языке молчанья.

Его с рожденья знаю не случайно

И говорить на нём тебя учу.

И ты прилежно учишься молчать –

Мои уроки не проходят даром.

Молчаньем, будто сахарным нектаром,

Опаиваешь тихую печаль.

И я боюсь, что потеряю слух,

Что растеряю звуки и созвучья,

Но жду, когда молчание наскучит

И выскажет несказанное вслух!

Долгая зима противоречий

Заражает нас с тобой и лечит

Соком замороженной ирги,

Мямлит ночи, выпивает дни,

Будто ей заняться больше нечем.

Ты не думай, это не впервой,

Каждый год у нас с тобой такой –

Если не лечить, то будет хуже.

Допивай, чуть-чуть осталось в кружке.

Полежи, укрывшись с головой…

Трава по пояс, лето на краю.

В невидимом, заоблачном тумане

Мне видится – в подсолнечном раю

Раскрыв глаза, стою над облаками.

Цветут цветы, стрекозы егозят,

И бабочки толпятся над лугами,

К ним прикасаюсь, зная, что нельзя

Их трогать человечьими руками.

И кто-то мне нашёптывает слог

На языке понятном и забытом,

А я стою, не ощущая ног,

И повторяю: Не входить. Закрыто.

Заточили ножи и порезали яблоки.

Запах распространился от кухни до радуги.

Проходящие мимо вдыхали и слушали,

Как земля ароматными полнилась душами.

Разрезали на части, а семечки падали,

Будто рыбы к воде прираставшие жабрами –

Закреплялись на почве, а там, затаясь,

Незаметно взрослели на Яблочный Спас.

Собирали плоды с самых-самых вершин

И точили ножи.

И точили ножи…

Дождь пятничный был так невыносим,

Что вспенивались лужи. И казалось,

Земля терпела из последних сил,

Незримого и зримого касаясь.

Ссылаясь на интуитивный слух,

Он шлёпал без существенной причины,

Подергивая нити паутины

И освежая прошлогодних мух,

Засохших в обезвоженной неволе.

Отчаянный, он был на всё готов –

И выходило пятничное море

Из непреодолимых берегов!

Белая ночь белила набело

черные звездоточины.

Сильным напором бежала слабая

в кране вода проточная.

В воздухе плавали ватными стаями

тополиные перья,

А за стеной играла та самая –

с детства знакомая песня.

Ты зазывал меня не по имени,

а каким-то особым взглядом.

Будто бы покрывались инеем