Книга Вполголоса, страница 8 – Наталья Филимонова

белым дорожки сада.

Было так радостно и тревожно

слушать огромный мир –

В этот момент мы были похожи,

но ты меня не любил.

Жара кончается, качаются ветра

На проводах, как дети на качелях.

Листва переизбыточно пестра

И не имеет смысла и значенья.

Луга пусты, закончен сенокос,

Лежат стога заветренного сена,

И пьёт многоросистость влажных слёз

Пустая пашня, будто внутривенно

Дожди питают высохшую плоть,

В которой пустоту не побороть.

Забыв вчерашний день, начав с конца,

Я в образе бескрылого птенца

На языке своём и незнакомом

Молчала, холодна и невесома.

И сдержанно смотрела, не таясь,

Весна неуязвимая и злая

В меня – меня во мне не узнавая,

Как будто я ещё не родилась.

Вот так необъяснимо и легко

Струится неуёмною рекой

Июль. А я стою и наблюдаю,

Как травы терпеливо отцветают,

Рождая новый месяц. Между тем

И без того хватает всяких дел:

Решаю безымянные задачи.

Решение их так или иначе

Не повлияет ни на чью судьбу –

И если я в подсчётах ошибусь,

Никто от этой боли не заплачет.

В окно царапается дождь.

Взрослеет маленькая дочь,

Пододвигает стул к столу,

По крошке в рот кладёт халву,

Причмокивая: «Вкусно!»

Ещё не поселилась ложь

Вокруг неё, и как поймёшь,

И как её убережёшь,

Не поддаваясь чувствам?

Сама включает в кухне свет,

И точно знает сколько лет

Коту. Но не найти ответ,

Где жил он до рожденья.

Читает по слогам «люб-лю»,

Хотя там вовсе не «люблю»,

И в ней ещё пока что нет

Ни капельки терпенья.

Но всё же терпеливо ждёт,

Когда зима произойдёт,

Когда умрёт осенний день,

Вдыхая сладкий ветер.

Ей много предстоит узнать

О том, как в храме голоса

Стремятся звуком к небесам.

И комом копится слеза

О предстоящей смерти.

Ложился снег на темные полотна

Сырой земли, уставшей от дождей.

Укладывался бережно и плотно

Поверх домов, деревьев и людей.

Я шла неторопливо по знакомым

Дорогам, уходящим в темноту,

И прикрывало снегом невесомым

За мною всю земную наготу.

Я щурилась от снежных поцелуев,

Произнося несвязные слова.

А снег летел, от счастья обезумев,

И целовал меня… И целова…

Во мне говорила музыка,

Звонкая и немая.

Во мне говорила музыка,

И я её понимала.

Каждая нота безмолвия,

Копившаяся во мне,

Была второпях замолена

И спрятана в глубине

Меня. И вот она громкая,

Звонкая и немая,

Во мне говорила робко,

И я её понимала!

Будто невидимой ниткой

Связывала с собой,

И те, кому её видно

Было, шептали: «Пой…»

И я, осмелев, запела,

Будто небо – зимой.

И сыпало небо белым,

И становилось мной.

Если долго думать, можно, кстати,

Заболеть и от раздумий спятить,

Или сразу выжить из ума.

Залежалась прошлая зима,

Как больной, привязанный к кровати.

Не уйти, не выбраться – одно,

Всё одно – и в мыслях, и на деле.

Не к лицу ей белое надели,

Но другого цвета не дано.

Видит Бог, нам с ней не по пути,

Не суди и будешь не судим –

Значит, здесь уютнее, чем дома,

Значит, для неё настолько дорог

Ты, что впору мне уйти.