Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 58 – Ольга Барыкина

Молчание.

— И почему закупленные лекарства регулярно «теряются» между складом и больницей? Они убегают? У них есть ноги? Или их кто-то провожает — тоже с ногами?

Герцог Орвин резко вмешался, повышая голос до такого тона, который обычно приберегают для слуг-неумех:

— Вы не понимаете, как сложно управлять Империей! Это не ваша кухня, где можно пересчитать картошку!

Лена посмотрела на него очень спокойно. Так смотрят на ребёнка, который наконец сказал что-то глупое, и теперь не знаешь — то ли рассмеяться, то ли пожалеть.

— Нет, герцог. Я как раз начинаю понимать.

В этот момент дверь в зал приоткрылась без стука.

И вошёл Люциус.

Он остановился на пороге, прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди. Вид у него был такой, будто он пришёл смотреть любимый спектакль — с предвкушением и явным желанием остаться на бис. Только попкорна не хватало. Он медленно окинул зал взглядом — каждого по очереди, никого не пропуская.

— Вы действительно думали, что это не всплывёт? — спокойно спросил он.

Никто не ответил. Герцог Орвин вдруг заинтересовался своими записями. Граф Тарвель уставился в окно, хотя шторы были задёрнуты.

Лена закрыла папку.

— Итак, — сказала она. — Деньги исчезают. Продукты исчезают. Мосты исчезают. Лекарства исчезают. Отчёты существуют отдельно от реальности — они, видимо, живут своей увлекательной жизнью в параллельной вселенной.

Она выдержала паузу.

— Вопрос в том, хотите ли вы это исправить или продолжите делать вид, что главная проблема в Империи — это я с моей папкой?

Граф Тарвель снова попытался подняться, но на этот раз как-то неуверенно.

— Вы забываетесь! Вы всего лишь…

— Человек, который умеет считать, — спокойно перебила Лена. — Да. И который задаёт вопросы. И который, в отличие от некоторых, не боится, что цифры укусят.

Она посмотрела на него.

— Так почему вы так боитесь цифр, граф? Они же не кусаются. В отличие от правды.

Тишина стала окончательной. Такое бывает, когда все слова кончились, а совесть — если она была — притихла в дальнем углу.

Люциус тихо добавил, не повышая голоса:

— Потому что цифры не склоняются перед титулами. Им всё равно, граф вы или герцог. Сорок тысяч мешков зерна — это сорок тысяч. Хоть с гербом, хоть без.

Лена закрыла папку окончательно. Подхватила остывшую кружку чая, посмотрела на неё и поставила обратно — уже не надеясь.

— С завтрашнего дня каждое расходование должно подтверждаться реальным результатом, а не красивой бумажкой, — сказала она уже у выхода.

Пауза.

— И если кому-то кажется, что это невозможно, напомню: вы уже давно делаете невозможное. Просто в обратную сторону.

Она развернулась к двери и добавила, не оборачиваясь:

— А если реальность совсем перестанет совпадать с отчётами, я всегда могу пригласить сюда дракона. Он, конечно, сожжёт пару стен, но зато быстро найдёт, куда делись ваши деньги. У драконов, знаете ли, на такие вещи нюх лучше, чем у налоговой инспекции.

Люциус слегка наклонил голову — будто подтверждал, что это не угроза, а абсолютно рабочий вариант. И шагнул следом за Леной.

Дверь закрылась.

В зале Совета ещё долго никто не говорил.

Слышно было только, как потрескивают поленья в камине да скрипит перо герцога Орвина — он что-то сосредоточенно записывал на полях своего блокнота. Говорят, потом нашли этот листок. Там было написано одно слово: «Крысы».