Книга Полуночные ведьмы, страница 22 – Элизабет Бекер

— Мам, может, занести что-то в дом? – Бобби кивнула на пакеты. Прищурившись, она обвела взглядом кресла с облупившейся краской, забытые на столе кружки из-под кофе и стаканы с чаем.

— Нет-нет, не надо. – Камилла открыла москитную дверь. – Тем более пакеты в основном для Джима. Они почему-то теряются, когда он отправляет их на абонентский ящик. Проходите-ка в дом, я принесу попить.

Они прошли за Камиллой через гостиную с потертыми диванами и креслами. Работал оконный кондиционер в углу комнаты.

— Что… – Бобби резко остановилась, когда они вошли в старую столовую, которую Камилла превратила в художественную студию. Бобби потеряла дар речи, глядя на расставленные повсюду холсты, на кисти и банки с краской на раскладном столе, забрызганную красками тряпку на полу под большим мольбертом.

Камилла вынесла стол и кресла из этой комнаты несколько месяцев назад, и каждый раз, когда Луиза приезжала навестить бабушку, здесь появлялся десяток новых сохнувших рисунков.

— Я говорила тебе, – напомнила Луиза матери, которая рассматривала прислоненный к камину большой холст. На нем был изображен абстрактный горный пейзаж, буйство голубого, зеленого и розового.

Камилла проследила за взглядом дочери.

— О, просто подумала, что стоит заняться живописью. У меня теперь больше времени для… – Она запнулась, но тут же продолжила: – Я сейчас меньше работаю в саду из-за спины. И ты же знаешь, мне всегда нравилось рисовать. Просто раньше я хранила картины в сарае, когда вы…

На мгновение все трое застыли, будто переместившись в то время, когда они в этой комнате отмечали день рождения маленькой Луизы и здесь все было в шарах, блестках и гирляндах. А потом праздничный ужин, как бывало на Рождество, с песнями, ревущими из колонок, или День благодарения, когда Джим приносил большую жареную индюшку, только чтобы избавить прабабушку Луизы от хлопот и готовки.

— Ладно, – хрипло сказала Камилла и пошла дальше. – Простите за беспорядок. И вообще, это все такого любительского уровня.

Они проследовали до кухни в дальней части дома.

— Девочки, что будете? Чай со льдом, кофе, воду?

— Чай было бы чудесно, бабушка.

— Я бы выпила кофе, – ответила Бобби. Она подошла к окну, откуда виднелся небольшой гостевой домик у ручья. Там было две спальни, где они жили, пока не переехали в Ричмонд, когда Луизе исполнилось шесть.

— Может, посидим на заднем крыльце? – Камилла протянула Бобби кружку с кофе, а Луизе – стакан с холодным чаем.

Здесь было прохладно. Большая магнолия, росшая посреди двора, бросала густую тень на крыльцо. Луиза опустилась на плетеный диванчик, который слегка прогнулся под ней. Многие из детских воспоминаний были размытыми, но живыми, красочными. Она помнила, как устраивалась на этом диванчике, когда ее приводили из детского сада, если мама была на работе. Луиза играла в куклы или разукрашивала картинки, а прабабушка Элен сидела в кресле-качалке напротив и слушала кантри-музыку или перелистывала страницы красной старой записной книжки, разговаривая сама с собой по-французски, и ее речь казалась девочке песней. Только спустя много лет Луиза поняла, что в то время у прабабушки уже развилась деменция и по этой причине она не выходила никуда одна. А Джим, который иногда заглядывал к ним поговорить о делах сада, вообще-то присматривал за ней и Элен, когда Камиллы и Бобби не было дома.