Книга Полуночные ведьмы, страница 19 – Элизабет Бекер

— Я знаю, кто она, – снова перебила Сесиль, – целительница.

— Ну да, как и… ты, – дрогнувшим голосом сказала Элен. По словам мамы, они с сестрой не виделись с детства, и о жизни Сесиль Агнес знала только со слов двоюродной бабушки Элен. Мама слепо доверилась этой женщине лишь потому, что в их жилах текла одна кровь, но какова Сесиль на самом деле?

Монахиня молчала некоторое время, а потом произнесла:

— Это больница. Современная больница. Мы медсестры и занимаемся медициной. Мы уважаем науку и технологии. А еще у нас католическое учреждение, где подчиняются законам Божьим. Чему бы ни учила тебя мать, здесь этому не место.

Элен невольно отшатнулась. Она, конечно, знала, что Сесиль выучилась на медсестру и работала в современной больнице. Но ведь по природной сути своей она целительница! Неужели тетя отказалась от своей природы?

— Тебя взяли сюда только из уважения к твоей матери. Она член семьи, несмотря на… – Сесиль прищурилась, – несмотря на наши расхождения. Но то, что творит Агнес… и то, чем ты, по-твоему, сможешь заниматься, не имеет отношения к замыслу Господа нашего. Это противоестественно и неправильно.

— Но мама сказала, что ты…

— Она сказала, что я целительница? – Глаза Сесиль ярко блестели на фоне покрова и окружающей белизны, которая, казалось, была единственным цветом в комнате. – Я была целительницей. Или долгое время так думала. Мне внушила это моя мать, как и тебе внушила твоя. Но потом я пришла к Богу. И познала, что Он – наш единственный целитель. Силы, текущие в нашей крови, так называемая магия, которой мы одарены, не Его творение. Прикосновения наши суть нечто темное, иное, и я не применяю их в больнице. Ты меня понимаешь?

— Д-да, сестра, – с колотящимся сердцем пробормотала Элен.

— Хорошо. Тебе нужно помыться с дороги. Присоединишься к другим сестрам на вечерней молитве, – сказала Сесиль. Посмотрела на часы, висевшие на стене рядом с серебряным крестом. – Служба через двадцать минут, и опоздания неприемлемы.

ЛУИЗА

Небо над холмистыми горами было лазурно-голубым, когда Бобби и Луиза съехали с трассы на грунтовку, ведущую к плодовому саду Камиллы. Луиза была здесь больше месяца назад, и сад, как и всегда в это время, преобразился. Голые коричневые ветки персиковых деревьев и яблонь теперь пышно зеленели. С одной стороны дороги были грядки с земляникой и голубикой, и несколько людей с корзинами в ногах собирали урожай. На другой стороне расположился небольшой рынок. Луиза мельком увидела за прилавком Кэролайн, подругу детства, которая выдала семье с двумя малышами корзину и показала в сторону персиковых деревьев.

— Деревья выглядят здоровыми, – пробормотала Бобби, чье напряжение нарастало по мере приближения к саду. Они въехали на гравиевую парковку рядом с торговыми рядами.

Луиза инстинктивно всегда давала матери возможность избежать общения с бабушкой. Сама она будто служила буфером между этими двумя женщинами, ведь каждый раз, когда они начинали взаимодействовать, мама, казалось, меркнет, как падающая звезда. Но в этот раз вариантов не оставалось: Луизе нужно было сесть с ними обеими, чтобы мама и бабушка объяснили, что значит быть целительницей и почему все они являются целительницами.

На складе за рынком Джим, управляющий садом, штабелировал ящики. Он работал здесь всегда, сколько Луиза помнила; казалось, он живет среди деревьев, ухаживая за ними, тщательно проверяя каждое на предмет возможных недугов. Молчаливый и грубоватый Джим на дух не переносил туристов, которые стекались сюда из Шарлоттсвилла или Ричмонда. Зато он любил сад не меньше Камиллы, бабушки Луизы. Джим появился здесь, когда ей было лет десять – двенадцать, и был предан ее семье не меньше, чем этим фруктовым деревьям. Жены и детей у него не было, и он практически жил в саду. После рабочей смены управляющий частенько заходил на ужин к Камилле. В детстве Луиза иногда думала, что Джим немножко влюблен в ее бабушку. Даже будучи ребенком, она ощущала особую нежность в отношениях этих двоих. Она надеялась, что они соединятся, как в кино, Джим переедет в дом, и бабушка больше не будет одинокой. Но этого так и не случилось.