Книга Полуночные ведьмы, страница 16 – Элизабет Бекер

— Она студентка, медсестра, – сообщила Элизабет, потупившись. – Приехала учиться.

— Документы, удостоверяющие личность, – глядя в упор на Элен, пролаял солдат с сильным акцентом.

Та достала из кармана смятые бумаги. Ей твердили, что в Руане она окажется в безопасности, но, похоже, мать отправила ее туда, где немцы будут контролировать каждое движение. Во всяком случае, безопасности здесь, судя по всему, было гораздо меньше, чем там, где она жила под защитой семьи.

Элен протянула документы через прутья. Изучив бумаги, солдат вернул их и открыл ворота. Девушки прошли во двор.

— Вы здесь как медсестра? И только как медсестра? – сурово поинтересовался их провожатый, и Элен внезапно увидела пистолет у него на боку, черный, металлический, с длинной деревянной рукояткой.

— Да, месье.

По щеке у него тянулся длинный шрам, частично перекрытый ремешком шлема. Шрам был свежий, красный, плоть не до конца зарубцевалась. Под глазами у солдата темнели круги, но морщин не было. На вид ему было не больше двадцати пяти. Он наклонился к Элен так близко, что она ощутила его дыхание.

— Откройте, – велел он, показывая на саквояж.

Элен тут же подумала о записной книжке матери. Умеет ли он читать по-французски? И что подумает об исписанных мелким почерком страницах, о нарисованном там семейном древе целителей в несколько поколений или трактовке магии? На самой первой странице рукой матери было выведено: «Мы врачуем не тело. Мы исцеляем душу».

«Люди боятся того, чего не понимают, – шепотом говорила ей мать каждый раз, открывая записную книжку при свечах, когда помешивала бульоны или чай в чашке для спящих пациентов, когда клала ладони им на лоб, чтобы унять жар. – Люди боятся того, что не могут контролировать. Мужчины. Врачи. Служители церкви. Представители власти. Они все одинаковые».

Элен вцепилась в ручку саквояжа. Никому, кроме Сесиль, нельзя было доверить эту информацию, и уж точно не немецкому солдату. Хотя суды над ведьмами остались в минувших веках, пережитки прошлого давали о себе знать. Именно поэтому прапрабабушке Элен пришлось бежать из фамильного дома в Нормандии в горы. Урок этот передавался из поколения в поколение так же трепетно, как и сама магия.

— Bonjour^[6], – долетел до них нежный голос. К ним спешила монахиня в струящемся белом одеянии. Элен раньше не видела таких красивых женщин. Незнакомка была больше похожа на кинозвезду в костюме монахини, чем на монахиню.

Она подошла к ним, переводя взгляд с Элен на солдата и обратно. У последнего на лице не было ни тени почтения.

— Какие-то проблемы с нашей новенькой, лейтенант Фогель? Могу ли я чем-то помочь? – Она кивнула на Элизабет. – Забыла документы?

— Нет, мать-настоятельница, – доложила девушка.

— Месье? – Монахиня снова повернулась к солдату.

Тот окинул Элен долгим взглядом и наконец покачал головой.

— Никаких проблем.

Он отошел в сторону и позволил им войти.

— Доброго вам дня, месье, – вежливо произнесла монахиня, однако Элен заметила, как напряглись плечи настоятельницы, когда она отвернулась от немца.

Некоторое время они шли в тишине, пока мать-настоятельница не замедлила шаг, чтобы Элен поравнялась с ней, после чего тихо сказала:

— Добро пожаловать и прошу прощения за опоздание.

— Сесиль? – обрадовалась Элен в надежде, что эта невероятная красавица и есть ее родственница.