Книга Полуночные ведьмы, страница 21 – Элизабет Бекер

Бобби напряглась.

— Она в гости приехала, – ответила Луиза, поскольку мать, судя по всему, не собиралась отвечать. – И останется вместе со мной.

— Ого, что-то новенькое, – округлил глаза Джим.

— Точно, – поддержала Луиза, прежде чем мама успела возразить или опровергнуть ее слова. Авария, приведшая их обеих сюда, давала Луизе слабую надежду, что спустя столько лет мама и бабушка могут помириться. Ведь мама сейчас здесь, в том месте, которое служило ее домом, и не может просто взять и убежать отсюда.

Джим подался к Бобби:

— Хорошо, что ты приехала, малышка. Она скучает по тебе. И ты нужна ей, хоть она и упряма, как черт, чтобы это признать.

Бобби открыла рот, собираясь что-то спросить, но Джим похлопал ее по руке и ушел восвояси.

— Больше никаких отговорок, – повернулась Луиза к матери, мысленно благодаря Джима за напутствие. – Идем.

Короткая дорожка из гравия вела к квадратному белому зданию, уютно расположившемуся у подножия горы.

Старый дом нуждался в серьезном ремонте. Можно было составить бесконечный список необходимых работ: провести центральное отопление и вентиляцию, поставить новые окна, чтобы не было сквозняков, сделать новое крыльцо, потому что старое дышит на ладан: часть досок сгнила или отвалилась. Но всякий раз, когда Луиза пыталась мягко поговорить с бабушкой на эту тему, Камилла качала головой и уверяла, что ей нравится все так, как есть.

Дом стоял «как есть» вот уже почти сто лет, в первозданном виде, каким он был до появления Камиллы, и еще до Элен, прабабушки Луизы. В 1922 году эту землю купил ирландский тесть Элен.

— Неужто так трудно дорожку сделать? – проворчала Бобби, обходя или переступая лужи от вчерашнего дождя. – Она будто в конкурсе участвует на лучший развал недвижимости. Дом когда-нибудь просто рухнет, и твоя бабушка точно возьмет главный приз. И боже упаси нанять кого-то для ремонта! Представляешь, дядя Дэниэл видел, она тут как-то на лестницу забралась и сама водосток чистила, а ей ведь почти семьдесят! Упрямая как осел.

— Мам.

— Что?

— Пожалуйста, будь с ней помягче.

— Я всегда так делаю.

Луиза поморщилась.

— Я и правда стараюсь вести себя помягче.

— Старайся получше.

Хлопнула москитная дверь, и на крыльцо вышла Камилла. Вьющиеся седые волосы рассыпались по плечам. На бабушке были зеленые льняные брюки, свободная белая рубашка на пуговицах и теннисные туфли. Ее морщинистое лицо было испещрено веснушками от многолетней работы на солнце. Она выглядела весьма спортивно для семидесяти лет и бодро сбежала по лестнице.

Поздоровавшись, Камилла схватила внучку за плечи, всматриваясь в ее лицо.

— Какой фингал у тебя под глазом!

— Это от подушки безопасности.

— Если я тебя обниму, больно будет?

— Выживу, – улыбнулась Луиза.

Камилла нежно прижала девушку к себе. Потом повернулась к Бобби.

— Привет, мам, – сказала та.

— Привет, Барбара. Рада видеть тебя здесь.

Повисла тяжелая тишина, словно вобравшая в себя годы молчания.

— Пошли, пошли, – поспешно сказала Камилла. – Еще даже не обед, а уже пекло какое.

Бобби и Луиза поднялись за ней по деревянной лестнице, привычно пропуская вторую ступеньку, где отсутствовали доски примерно с тех пор, как Луиза пошла в среднюю школу. В других местах доски тоже разболтались или треснули.

На крыльце валялся весь ассортимент обуви Камиллы: заляпанные грязью ботинки, шлепанцы, садовые башмаки, а также зонтики и гора запечатанных пакетов.