Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Левая бровь лэрда чуть приподнялась, он улыбнулся: — Это еще что за дела? Я на службе, женщина… Она бросила на него испуганный взгляд, прикрыла руками грудь и тут же заторопилась, объясняя и краснея одновременно: — Как Бог свят, не желала вашу милость обидеть! Вам ведь Скотт Бранксхольм-Бокле сосед и друг, так он за своих непременно вступится… Сказали мне, отплати ему, чем можешь, а чем я могу? — Красотка, коли я тебе по душе, отчего ж нет? Но лишь для выгоды нет нужды изменять мужу, покупая справедливость Босуэлла — Босуэллу не платят. Это да, за справедливость Босуэллу не платят. Платят за измену. — Хотя посмотрел бы я, что это за муж такой, отправивший ко мне вместо себя жалобщицей молодую и красивую жену… — Он после стычки со Скоттами не встает в постели, дай Бог, не пришлось бы ногу потерять! — горячо заступилась за супруга женщина. — Он и не знает, что я тут, сам хотел приехать, коли выздоровеет, к вашей милости, да пока он, даст Бог, поправится, Скотты-то ведь пожрут и коз моих, и корову… а чем я ребят кормить стану? С голоду по миру пойдем, ваша милость! — Как тебя зовут и где ты живешь? — Анна. Анна, ваша милость, я за Робсоном, что в Соленых холмах, в излучине… — Прикройся да беги отсюда. Мужу передай — заеду на днях проведать, сам мне расскажет все, как было, — граф запустил руку в поясной кошель, — на вот, возьми, а за угон я стрясу с Бранксхольма, даю слово. — Ваша милость! Она упала на колени, обхватила его ноги. — Живо, женщина, прочь отсюда, у меня еще много дел… а коли хочешь все-таки уплатить Босуэллу, так помолись за мои грехи при случае. За какой-нибудь из них, который тебе больше по нраву. Выбравшись из палатки, граф нос к носу столкнулся со Злобным Уотом. — Что-то ты быстро управился, — удивился Бранксхольм-Бокле. — Так это твоих рук дело, скотина ты этакая? — задушевно спросил Белокурый. Сэр Уолтер ухмыльнулся: — Не совсем моих, Джок Эллиот постарался… ну, что тебе стоило утешить бабенку, а тем временем уже и дело бы мое разобрали без тебя? Куда вот ты прешься, Белокурый⁈ — Уот, корову верни Робсонам, — покачал головой Хепберн. — Не дури меня, Христа ради, а то ведь рассержусь… твои долги не все погашены, нам ли вдругорядь ссориться? — Да кто ж знает, где теперь та корова, — поморщился Скотт. — Я их что, помечаю, что ли, где взял? — Ну, как скажешь. Тогда тридцать шиллингов за корову, да по пять за пяток коз, и овец вы десяток у них угнали? И платить тебе втройне за доказанную вину. Четыреста шестьдесят пять на круг. Да сотенку еще за увечье хозяину бы накинуть? — Да ты очумел, что ли, Белокурый? — поразился Бранксхольм-Бокле. — Совести в тебе ни на пенни! — Нету совести, нету, Уот, дружище. Деньги теперь отдашь, пока жена Робсона поблизости, или Хея за ними к тебе в Бранксхольм прислать? — Ты меня Хеем не запугивай! — насторожился Злобный Уот, поймав в голосе Белокурого холодные нотки. — Ну, о чем ты, мы же с тобой старые знакомые… так ты подумай, Уот, как тебе сподручней — с Рональдом передать, или вдруг все-таки отыщется где в твоих загончиках робсоновская скотина, а? И, кивнув сэру Уолтеру на прощанье, Хепберн отправился в сторону англичан, разбиравших дело о шотландском налете — там ему нужно было утрясать уже проделки Малыша Джока Эллиота. |