Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 165 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Что произошло? – тихо спросил Кадзуо.

Я не ответила, отвернувшись, и тогда он, подойдя еще ближе, сжал мою ладонь:

— Что происходит, Хината-тян?

Я на мгновение закрыла глаза и сцепила зубы, а затем, повернувшись к Кадзуо, высвободила свою руку. Возможно, слишком резко.

— Ничего. Ничего не происходит.

Лицо Кадзуо помрачнело.

— Хината-тян, пожалуйста, не надо мне врать. Я же вижу, что ты не в порядке. И твой разговор с Хасэгавой-саном… Это тоже было «ничего»?

— Что ты услышал?

— А что такого я мог услышать? – с подозрением уточнил Кадзуо, скрестив руки на груди.

— Ты не ответил на вопрос.

— Как и ты.

— Это тебя не касается, – отрезала я.

Кадзуо раздраженно сощурил глаза и сделал шаг ко мне.

— Ошибаешься. Если из-за этого ты находишься в таком состоянии, очень даже касается! – рассердился Кадзуо. – Ты сама не своя последние дни, но отказываешься говорить, что происходит. Я думал, что это усталость и последствия кайданов. Или, возможно, страх из-за того, что может произойти в будущем. Но, видимо… ошибался.

Я едва не выдохнула от облегчения, буквально пропустив слова Кадзуо мимо ушей. Главное, я поняла: ничего опасного он не услышал. Иначе, думаю, как реакция, так и вопросы Кадзуо были бы совсем иными.

— Я слышал, – все-таки ответил он, не сводя с меня пристального взгляда, – только как ты кричала что-то в лицо Хасэгаве-сану. Ничего конкретного, если тебя это волнует. Но ты явно обвиняла его в чем-то и выглядела очень расстроенной. Даже… разочарованной.

Да, именно это я и чувствовала. Разочарование. И оно в тот момент было даже сильнее страха.

— Что он сделал? – спросил Кадзуо.

— Ничего такого, – мрачно отозвалась я и была готова рассмеяться от своих же слов.

Я стояла и выгораживала убийцу. Убеждала Кадзуо, который искренне беспокоился обо мне, что все в порядке, хотя он видел, понимал, что я лгу.

Но я не могла ничего рассказать. Только не сейчас. Если до этого я еще предполагала, что стоит рассказать Кадзуо всю правду наедине, то сейчас не могла позволить себе даже этого. Ведь я и так уже очень разозлила Хасэгаву. До этого я, бывало, провоцировала его, оскорбляла и обвиняла. Видела отчужденность и лед в глазах Хасэгавы, даже раздражение. Но сегодня… сегодня в них впервые загорелась злость.

И после того, как украла склянку с ядом, я не могла больше рисковать. Не могла играть с огнем: подобное могло спровоцировать Хасэгаву вновь сыграть в азартную игру, а затем все-таки использовать свой яд против кого-то из моих друзей.

К тому же… я бы ни капли не удивилась, если бы узнала, что прямо сейчас Хасэгава стоит где-то поблизости и слышит наш разговор.

От этой мысли меня передернуло.

— Ты ведь говорила… – начал Кадзуо и на мгновение прервался. – Ты сказала, что полностью доверяешь мне!

В его глазах среди всполохов злости промелькнули искры обиды.

Меня словно ударили. Я действительно доверяла Кадзуо, и обида в его глазах, пусть даже тщательно скрываемая, причинила мне настоящую боль. Голос внутри кричал, что я хотела сказать правду, хотела поделиться всеми теми страхами, что терзали меня эти дни. Просто не могла.

Но Кадзуо не способен был услышать этот крик. И я не знала, к сожалению или же к счастью.

Но затем, когда в голове начали бешеным роем носиться мысли обо всех наших с Хасэгавой разговорах, обо всем том, что я узнала и о чем догадалась, о том, как в этом был замешан Кадзуо… Меня саму пронзили иглы возмущения и обиды.