Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 167 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Понятно.

— Хината… – начал было Кадзуо, но я понимала, видела по его глазам, что не услышу ничего нового.

Пора было прекращать этот опасный разговор. И у меня появился на это шанс.

— Оставь меня одну, – попросила я и, не дожидаясь ответа, резко развернулась и пошла дальше.

Дальше от ненужных вопросов, дальше от правды. Дальше от того человека, отдаляться от которого совсем не хотела.

Прошла минута, и, оглянувшись, я одновременно с облегчением и печалью осознала, что Кадзуо за мной не пошел.

Посмотрев по сторонам, я поняла, что, сделав крюк вокруг нескольких зданий, в итоге приблизилась к той улице, где стоял выбранный нами в качестве временного укрытия ресторан. Стоило пройти немного вперед, вверх по улице, и свернуть направо. Метров тридцать – и ты на месте.

Но возвращаться мне пока совершенно не хотелось. И уходить одной далеко – тоже. Поэтому я, прислонившись спиной к стене ближайшего здания, просто сползла по ней вниз. Подтянув колени к груди и закрыв глаза, я прижала ладони к лицу.

Я застыла, как и все внутри. Не было ни слез, ни эмоций. Только ледяная пустота. И я могла лишь предположить, чем та вскоре наполнится: злостью, печалью или, может, отчаянием? А возможно, эта пустота попросту проглотит меня саму?

Первыми в движение пришли мысли. Они закружились, подобно снежинкам на легком ветру, но этот танец все ускорялся, и в моей голове началась настоящая буря.

Моим друзьям угрожает смертельная опасность – причем от того человека, которому я когда-то так доверяла. И теперь я оказалась на развилке, не в силах сделать правильный выбор: рассказать обо всем или продолжать все скрывать. Я даже не была уверена, существует ли этот правильный выбор. Я буквально видела, как каждый из двух путей ведет к смертельной опасности.

И наш разговор с Хасэгавой… Своим необдуманным поступком я в конце концов вывела этого убийцу из себя и, возможно, рискнула жизнями важных мне людей.

Как там сказал Хасэгава? Что я оттягиваю неизбежное, ставя под удар дорогих мне людей.

И при этом добавил: «Жизни предателей и подлецов тебе важнее?»

Воспоминание об этих словах ударило меня по голове. Потеряв контроль над эмоциями, уступив разочарованию и обиде, я не обратила на эти слова Хасэгавы внимание, выпустив на волю собственные мысли, терзавшие меня уже не один день.

Но сейчас меня охватило смятение. Что Хасэгава имел в виду? Что значили его слова о предателях и подлецах?

Он говорил об Атаме и трех парнях из той компании, что ночью напали на нас? Нет, ведь Хасэгава сказал, что я «оттягиваю неизбежное»… то есть имел в виду будущее. Тогда, возможно, он подразумевал выживших парней из той подлой команды? Но они же никого не предавали…

Тогда о чем шла речь? Неужели Хасэгава имел в виду, что убивает тех, кто совершил подлость или предательство?

Какая-то часть моей души – маленькая, но очень стойкая – вспыхнула надеждой, что это действительно правда. Но мне захотелось ударить саму себя за подобные мысли. Невольно на ум пришли жалящие слова Хасэгавы, сказанные им перед игрой в сёгу.

Что я хочу убедиться, что для убийств у Хасэгавы были веские причины. Что есть нечто, смягчающее его вину.

И вот я снова поступила точно так же: начала искать оправдания хладнокровному убийце. И только потому, что тот когда-то был моим другом.