Книга Холодное послание, страница 29 – Дарья Литвинова

— Вот если бы трупец оказался… ну твоим бывшим пациентом-миллионером и отписал тебе свое состояньюшко, была бы интрига. А так…

— У меня нет пациентов-миллионеров, – отрезал Легостаев, – я травматолог в районном отделении больницы. Я простых людей лечу, а не… миллионеров.

— И очень зря, – укоризненно сообщила Леночка, – лечил бы миллионеров, глядишь, кто-нибудь из них бы крякнул, а денежки тебе. Ладно, Дим, ты чего звонишь?

— Да вот… – травматолог крякнул. – Тебе вот… в милицию надо будет пойти.

— Это с какой радости? Ты таки этого трупца грохнул?

— Ну что ты глупости болтаешь!

— Так зачем в милицию?

— Я оказался свидетелем, алиби которого нужно проверить. Не знаю, зачем им это, но вроде как показалось странным, что я живу на Крупской, прописан на Ленина, а возвращаюсь в семь утра по Зеленой. Я сказал, что провел у тебя вечер и ночь, они попросили тебя пригласить. Поедешь, хорошо?

Леночка помолчала.

— Так я тебе что, вроде как алиби обеспечиваю?

— Что значит – обеспечиваешь?! – снова взъярился Легостаев, ну вот день у него выдался такой, нервный. – Просто приди и скажи: мол, такой-то такой приехал вечером и остался ночевать, а утром ушел на работу.

— Давай договоримся о времени, чтобы показания не отличались, – кровожадно сказала Леночка. – Я назову одно время, ты – другое, и милиционеры начнут подозревать тебя в страшных преступлениях. Условимся о явке и пароле.

— Лен, – Легостаеву все это надоело. – Не надо явок и паролей. Просто подъедь сегодня к пяти в райотдел, в третий кабинет. И паспорт не забудь. Там тебя быстренько допросят…

— А я не хочу быстренько! Я хочу медленненько!

— Значит, медленненько. И все.

— Дим, а может, они сами приедут? Вдруг кто из моих увидит, что я в милицию иду. Смеха же потом не оберешься.

— Сами они не приедут. Все, целую, – и Легостаев кинул трубку на рычаг. Короткий перерыв закончился: в дверь деликатно постучала медсестра и после короткого «Да!» ввела плачущую молодую женщину, которая держала левую руку неестественно выгнутой. «Перелом лучезапястного сустава, осложненный, – с ходу поставил диагноз травматолог, поднимаясь навстречу. – Но почему он несвежий, рука уже стала нарывать, вон как расцвечена выше локтя».

— Когда сломали?

Женщина попыталась что-то выговорить и зарыдала; медсестра Изабелла осторожно усадила ее на стул, машинально погладила по здоровому плечу. Легостаев бегло осмотрел руку. Локоть опух, выше него поднимались белые и красные полосы – начинался абсцесс. Кисть была вывернута довольно странно, на падение не похоже: ее как будто ломали. Женщина вся тряслась, и он скомандовал медсестре ввести местную анестезию; через десять минут пациентка уже могла нормально говорить, и травматолог подивился, как это она терпела боль столько времени.

— Когда и как получили травму? – женщина снова заплакала. – Чтобы начать лечение, мне нужно знать сроки и механизм повреждений. А то введу один препарат – а он по, допустим, прошествии суток картину только усугубит. Так когда?

— В-вчера… в обед.

— Почему сразу не обратились?

— Н-не смогла… не успела.

— Вы что, – с подозрением спросил Легостаев, – были пьяны? Как это – не успели? У вас абсцесс начинается, вон как нарывает! Я вообще поражен, что не было болевого шока. Анальгетики принимали?