Книга Холодное послание, страница 32 – Дарья Литвинова

— А я кругаля!

— Для «кругаля», как вы выражаетесь, вам нужно было обойти пятьдесят четыре дома. Устали бы по ночной зиме добираться.

— А я привычная!

— Виктория Вадимовна, – устало сказал Калинин, – остановитесь на минуту. Человека убили, а вы выделываетесь.

— Ах палачи мои, вы спрячьте ножнички, а мы похабники, а мы безбожнички…

— Может, хватит дурака валять?

Вика резко выпрямилась на стуле и уставилась на капитана своими широко расставленными, как у инопланетянина в мультфильмах, глазами.

— Вы от меня что хотите? – спросила она совершенно нормальным голосом. – Чтобы я вам помогала? У вас, видите ли, висяк нарисовался, а тут городская проститутка свидетелем проходит? Решили с ней по-человечески пообщаться, а не с пээр?

— Надо будет, и пээр получишь! – ожил стоящий у двери Вершин; Калинин досадливо глянул на него.

— Что я и говорю! – пожала плечами Вика и закинула ногу за ногу. – Надо будет – и пээр получу. Так вот вам, мусорам поганым, – ее голос стал злым, – я помогать в жизни своей не буду. Сволота. Хоть закрывайте меня сейчас, хоть бейте. Колотиться вам с висяком сто лет, и даже если я видела, как того хера зарезали, слова не скажу!

Вершин дернулся было к ней, но капитан мотнул головой в сторону двери: мол, выйди. Тот неохотно вышел, от души хлопнув дверью. Вика презрительно поморщилась.

…И что делать с ней? Проститутка, клептоманка, две судимости – вторая за оставление в опасности, глупая статья, и наказание глупое. Единственный на данный момент свидетель сидит на стуле и ухмыляется во весь рот, а во рту – три вставных железных зуба, а лет нам… – Калинин еще раз сверился с записями, – лет нам всего-то ничего, двадцать три, золотой возраст, еще девчонка, а уже старуха, хоть и бодрится, и выглядит по сравнению с остальными шлюхами нормально. Сейчас эта упакованная в розовые лосины фифа поедет на Демидова, к следователю, где, так же улыбаясь, расскажет: ничего не знаю, труп не видела, под влиянием алкоголя с трудом воспринимала маршрут «постель-хибара-улица-такси». Труп обнаружили? Ужас какой, меня бы стошнило. Убит?! Вот изверги. И хоть выспись на ней, ничего нового не узнаешь.

А время идет…

— Виктория Вадимовна, – устало сказал Калинин, отодвинув в сторону блокнот. – Юродствуйте хоть до Пасхи. Права вы свои прекрасно знаете, орать на вас здесь никто не будет, бить тоже. Диктуйте номер телефона и адрес, по которому вас можно найти. Только у меня одно предупреждение, – проститутка перестала копаться в сумочке и замерла. – Если я еще раз увижу вашу фамилию в протоколах, объяснениях или сведениях ИЦ – пеняйте на себя. Сгною. И наркотики покупать больше не у кого будет, закрою я Арика к чертовой матери. Надоел, сука.

Вика смотрела на него не мигая.

Милицию она ненавидела по вполне понятным причинам, но здравый смысл еще никто не отменял. Подробно все рассказывать, ясный день, верх глупости, однако перекрыть кислород этот мусорок может капитально: если знает Арика, если осведомлен о том, что Вика именно там берет очередную дозу, спалить их ничего не стоит.

…В конце концов, она к убийству непричастна. Много болтать нельзя, черт его знает, что ляпнешь; часть сказать, постараться не сболтнуть лишнего? Чем черт не шутит. Вика надула щеки и с шумом выпустила воздух.