Книга Восьмой свидетель, страница 147 – Стив Кавана

— Мне нужно время подумать. Так что не спеша прогуляюсь на Западную Семьдесят четвертую пешочком, – сказал я.

— Эдди, просто давай поосторожней, – сказала Дениз.

— Мне надо наконец закончить с этим. Меня достало уже быть осторожным. На сей раз пора как следует включить мозги.

Манхэттен – это сама жизнь.

Когда вы идете по этим улицам, то словно подключаете свой мозг непосредственно к человечеству. Некоторые люди думают, что облик этого города определяется его огромными зданиями, протянувшимися к небу, бьющим через край роскошным изобилием Таймс-сквер в ночи, величественной романтикой Центрального парка или невероятными масштабами и чудом Бруклинского моста.

Нет, ничем из этого.

Манхэттен образуют пешеходы, запрудившие его тротуары, таксисты, которые пробиваются сквозь уличные пробки, звуки и запахи тех, кто разливает пиво, продает газеты, жарит бургеры, покупает и продает мир, считает деньги, – а также люди, которые защищают их всех.

На Манхэттене трудно разглядеть звездный свет. Из-за людей этот город горит слишком ярко.

Мы с Кларенсом двинулись через парк, направляясь на запад. Летнее солнце уже начинало согревать тротуары, машины и людей. И все это время мой мозг буквально кипел от вопросов. Особенно после того, как я ответил на звонок Блок. Она на часок заскочила домой, чтобы принять душ. Вчера вечером не было никаких телодвижений ни со стороны Эллиса, ни Бейла.

— Вчера ты говорил, что Бретта Бейла не интересуют Джексоны, по его собственным словам, – сказала Блок.

— Совершенно верно, – подтвердил я.

— И ты ему поверил?

— Да. Думаешь, я что-то не так понял?

— Нет, я думаю, все ты правильно понял. По-моему, его интересует их няня – Руби Джонсон. Я не знала, кто она такая, до вчерашнего вечера. Это та девица, которая следила за нами с Лейком возле дома Блейкмор. Она заметила меня вчера вечером возле дома Джексонов. Есть в ней что-то такое…

— Что ты имеешь в виду?

Блок вздохнула.

— Люди – не моя стихия. Но я умею думать. И умею драться. Когда я вижу Руби, у меня невольно сжимаются кулаки и сводит челюсти. И я не могу отвести от нее глаз. То же самое происходит, когда я вижу паука. Или змею. Не знаю, почему это происходит. Это просто происходит само собой. Как-то лучше мне этого не объяснить.

— Ты хочешь сказать, что опасаешься какой-то там няни?

— Думаю, что да, – ответила Блок.

Мы поговорили еще немного, и я изложил ей свой план на данный момент. План был рискованный.

— Встреча с Бьюкененом… Где ты собираешься взять деньги? И как, по-твоему, я смогу прикрывать тебе спину?

— Ты не сможешь прикрывать мне спину, когда я буду встречаться с Бьюкененом. Как-нибудь и сам обойдусь. И я пока не знаю, где возьму деньги. Поверь мне, я найду способ.

— Слишком многое может пойти наперекосяк. Я не хочу, чтобы ты лежал на больничной койке по соседству с Гарри, – сказала она.

— Если что-то пойдет наперекосяк, то лежать я буду не на больничной койке, а на столе в морге. Но я не могу придумать другого способа, как все это провернуть.

— Что мне сказать Кейт?

— Не рассказывай ей про эту встречу. Передай Кейт, что мне нужно, чтобы она подыграла Кастро. Ключ к этому делу – тот скрытый отпечаток ладони и ДНК. Гарри в свое время сосредоточился как раз на этом. А с этим анонимным свидетелем мы как-нибудь разберемся.