Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 82 – Корнелл Вулрич

— Там ружье, поверх цинкового экрана… оно наставлено на кресло! В любой момент от жара… Обрез, полный…

— Кто его туда засунул? – настойчиво допрашивал он.

— Я! Быстрее, дайте мне подняться!

— Почему? Ответьте: почему?

— Потому что я вдова Ника Киллина – и я здесь, чтобы убить вас, Холмс!

— Вот и все, – заключил он и отступил.

Руку он отвел слишком поздно. Когда прикосновение прервалось, за креслом просияла осветившая ему лицо ослепительная вспышка, затем прозвучал рев, наконец, вокруг закрутился плотный дымок, будто надутый из камина работающими в обратном направлении мехами.

Она еще раз судорожно рванулась, словно чисто инстинктивно пытаясь убежать, потом снова сдалась, смотря на него через мглу, которая охватила ее.

— Все с вами в порядке, – тихо заверил он. – Я опустошил его до того, как разжечь огонь во второй раз, оставил в нем только пороховой заряд. Меня спасла диктовальная машинка. Видимо, вы нечаянно потянули за рычажок, проходя мимо прошлой ночью, и включили ее. Аппарат все записал, от первого сдавленного скрипа пола до замены цинкового экрана камина. Единственное, чего я не мог понять, – кто из вас все это проделал. Так что пришлось подвергнуть вас испытанию креслом.

Дверь отворилась, и на них уставилось испуганное белое личико девицы Кэмерон.

— Что это было?

Странным образом он оказался вдвое резче и грубее с ней, чем с женщиной в кресле; так говорят со щенком или ребенком, которого нельзя призвать к ответу за действия.

— Пошла вон отсюда, – проревел он, – чертова заноза, охотница за автографами, сопливая школьница в погоне за знаменитостями, или я сейчас доберусь до тебя, положу тебя поперек колен и так тебя отшлепаю, что тебе вату придется прикладывать не только к щиколотке!

Дверь захлопнулась вдвое быстрее, чем открылась, с шокированно-неверящим вздохом.

Он снова повернулся к ослабевшей, обескураженной фигуре, все еще вжимавшейся в кресло. Она словно повисла в пустоте; утратила одну личину, не вернув себе другую. Его голос вновь перешел на разговорный тон взрослой беседы.

— Что вы планировали с ней сделать – если бы все сработало? – с любопытством спросил он.

Она все еще была под воздействием шока, но умудрилась изобразить слабую улыбку.

— Вообще ничего. Ее нет в моем списке. Она для меня никакой опасности не представляла. Возможно, только связала бы ее перед тем, как уехать.

— По крайней мере вы беспристрастны в части убийств, – неохотно признал он. Он мгновение разглядывал ее, потом пошел налить ей выпить, не поворачиваясь спиной. – Вот. А то вы совсем плохи. Соберитесь.

Она наконец-то шатко выпрямилась, одной рукой упираясь в спинку кресла. А затем мало-помалу преобразилась. Она словно воплотилась у него на глазах, обрела цвет, насыщенность, как те самые рисунки, которые когда-то выдавали раскрашивать мальчику по имени Куки Моран. Жизненная сила нетленной энергией снова заполняла ее. Только это был не холодный прилив старой девы мисс Китченер, а что-то более теплое, яркое. И хотя ее волосы все еще были искусно посеребрены сединой и собраны в плотный пучок, последние следы чопорной мисс Китченер отшелушились, скатываясь с нее прозрачной целлофановой оберткой. Каким-то образом теперь перед ним сидела молодая, бодрая женщина. Женщина, не знавшая страха, женщина, которая умела с изяществом принять поражение. Но изящество это было мстительное, даже сейчас.