Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 81 – Корнелл Вулрич

Но прежде чем она успела ответить, он уже ринулся к двери, распахнул ее и с ощутимой безотлагательностью указал ей на выход.

— Что с вами случилось? – укоризненно протянула она, встав в дверях спальни напротив.

— Какое-то время держись подальше отсюда, что бы ты ни услышала. Поняла? – Хрипотца покинула его голос, когда он от лестницы позвал со вдруг вернувшейся учтивостью: – Мисс Китченер, не могли бы вы спуститься на минутку?

Прилежный стук печатной машинки, который все это время звучал нежным дождиком по крыше, оборвался, и она, не мешкая, спустилась своей обычной точной, суетливой походочкой.

Он предложил ей последовать за ним.

— Как далеко вы продвинулись? – спросил он, прикрывая дверь.

— Я на середине вводной главы, – объявила она, расцветая в самодовольстве.

— Садитесь. Я вас позвал, потому что я меняю имя главного героя… Нет, садитесь там, где вы стоите.

— Но это же ваше кресло?

— Да в любое кресло. Присядьте, пока я вам объясню мою затею. – Он вынудил ее занять именно то кресло, а сам предупредительно сел в другое.

Она с прямой, как шомпол, спиной опустилась на краешек кресла, соприкасаясь с ним не более чем на пару сантиметров.

— Смена имени потребует от вас дополнительной работы? Оно появлялось в той части, которую вы уже перепечатали?

Она живо поднялась.

— Минуточку, пойду наверх и посмотрю…

Он жестом остановил ее.

— Нет, не беспокойтесь. – И потом с умеренным изумлением: – Вы же только что работали с этой главой, что же вы сразу вспомнить не можете? Как бы то ни было, мне пришла мысль, что в сюжетах о Севере читатели привыкли воспринимать франкоканадских персонажей как злодеев, а потому, может быть, стоит… Мисс Китченер, вы меня слушаете? Что с вами, вам нехорошо?

— В этом кресле слишком жарко, это от огня. Терпеть невозможно.

Без предупреждения он потянулся вперед, схватил ее за руку, прежде чем она успела сдвинуться.

— Вы ошибаетесь. С чего это вы утверждаете, что в кресле слишком тепло? Рука у вас холодна как лед… дрожит от холода! – Он нахмурился. – Дайте мне хотя бы довести мысль до конца.

Ее дыхание было отчетливо слышно, у нее будто началась астма.

— Нет, нет!

Они оба разом поднялись. Он надавил ей на плечо, жестко, но не грубо, и она снова осела в кресло. На этот раз она попыталась боком ускользнуть от него. И снова он ухватил и усадил ее. С нее слетели очки.

— Отчего у вас такое бледное лицо? Чего вы так смертельно боитесь?

Ее словно охватила истерика без каких-либо логических оснований. Вдруг у нее откуда-то – вероятно, из рукава – блеснул и взлетел к спинке стула повернутый к нему нож. Ее рука была быстра; его рука – быстрее. Он схватил ее за запястье, придавив его к верхушке кресла; ее рука слегка повернулась, и нож выпал, ударился о низенький каминный экран за ней и угодил в пламя.

— Странный инструмент для машинистки. Нужен в работе?

Теперь она уже маниакально боролась с ним; казалось, что-то довело ее до неистовства. Он пассивно применял силу, удерживая ее пленницей в кресле одной рукой, приставленной к основанию горла. При этом стоял он справа, а не перед ней. Она одна сидела по прямой линии от камина.

— Дайте мне встать… Дайте мне встать!

— Сначала объясните, – пробормотал он.

Она внезапно обмякла, будто сдавшись, и легла безвольным свертком в кресле.