Книга Во сне и наяву, страница 138 – Татьяна Бочарова

— Вечно ты всего боишься, – ворчливо заметил он, и я услышала мягкие шаги. Через пару секунд в проеме показалась его голова. – Ну и что тут страшного? – Толик вышел на плиту, сделал пару шагов к ее краю и остановился, улыбаясь. – Давай же! – Он поманил меня пальцем, словно приглашая к себе в объятия.

— Н-не могу! – Я замотала головой. – Н-не могу. Я разобьюсь.

— Глупости. – Он изо всех старался не потерять выдержку и говорить как можно мягче. – Не бойся. Иди сюда.

— Плита наклонилась. Я съеду вниз.

— Но я же не съехал!

Из комнаты послышался приглушенный смех. Они ржали, эти твари, им было весело, даже румяному бугаю Муромцу, которого я считала наиболее человечным из всех!

— Василек! – Голос Толика сделался жестче. – Я сказал, иди ко мне.

Я с трудом оторвала ладонь от стены – казалось, пальцы приклеились к холодному и грязному бетону. На негнущихся ногах я сделала пару шагов навстречу Толику. Он протянул мне руку, и я схватилась за нее, как утопающий за соломинку.

— Вот так, умница. – Он наклонился и поцеловал меня в губы. – Теперь иди одна.

Меня вдруг посетила спасительная мысль: если закрыть глаза, будет не так страшно. Я изо всех сил зажмурилась и хотела двинуться дальше, но не тут-то было.

Инстинкт, заставляющий опасаться смерти, животный, дарованный нам природой, дабы не прекращался род человеческий, оказался сильней любви к Толику. Он обездвижил мои ноги, парализовал их, приковал меня к месту, не позволяя сделать ни шагу.

Я тряслась, как травинка на ветру, и затравленно смотрела на Толика.

— Сволочь ты, – безразличным тоном произнес он. – Какая же ты сволочь. Не будешь прыгать?

Я едва заметно качнула головой.

— Пять штук! – весело произнес где-то совсем рядом голос Толстяка.

— Заткнись, – зло сказал ему Толик и посмотрел на меня с ненавистью. – Ладно. Ты об этом пожалеешь. Еще как пожалеешь! Я… я докажу тебе, что ты жалкая, ничтожная трусиха, и все твои слова о любви – сплошной треп! Докажу! – Он одним прыжком приблизился к самому краю балкона. – Смотри сюда! Смотри, тебе говорят! Я сам спрыгну, и пусть тебе будет стыдно!

Толик чуть наклонил корпус вперед, будто и вправду готовясь совершить прыжок. Еще секунда – и он бы полетел вниз. У меня перед глазами кроваво-красным зигзагом мелькнула ослепительная молния.

— Не-ет! – истошно заорала я, бросаясь к Толику. – Не-ет!!

Нужно было успеть схватить его хоть за что-нибудь: за руку, за край куртки, даже за ногу! Нужно было только успеть, во что бы то ни стало – а там мы бы повалились вместе на плиту, отползли от жуткой, зловещей темноты, добрались до спасительной стены.

Время словно остановилось. Секунда, пока мое тело рванулось вперед, растянулась на целое множество секунд. Я отчетливо видела плечо Толика, приготовилась обеими руками вцепиться в него, как вдруг…

…вдруг плечо отъехало куда-то в сторону. Мои пальцы царапнули пустоту, ноги скользнули по ребру плиты. На мгновение показалось, что меня поддерживают на весу чьи-то невидимые огромные руки – пальцы с силой упирались в грудь, не давая дышать. Потом руки исчезли, и я полетела в черную бездну вниз головой.

14

Я лежала навзничь на спине и смотрела на звезды. Было очень странно видеть их у себя над головой, ведь я ясно помнила, что еще десять минут назад небо было сплошь затянуто чернотой.