Книга Во сне и наяву, страница 141 – Татьяна Бочарова

Тут же кто-то невидимый поднес к моему рту влажную салфетку. Я с наслаждением слизывала крохотные капли долгожданной влаги, и это казалось самым упоительным из всех ощущений, которые я когда либо испытывала.

— Она в сознании? – спросил над моей головой громкий, но старательно приглушаемый баритон.

— Да, – коротко ответил другой голос, тоже мужской, но помягче и помоложе, очевидно, принадлежавший тому, кто держал салфетку возле моих губ.

— Тогда отойдите, дайте нам побеседовать.

— Только недолго, – произнес молодой вежливо, но твердо.

Салфетка осторожно уплыла в сторону. Послышался скрип шагов, шум придвигаемого к кровати стула, и перед моим взглядом возникло худое и смуглое лицо с темным ежиком надо лбом и цепкими глазами, окольцованными складками дряблой, мешковатой кожи.

— Следователь Парфенов, – представился мужчина, – вы в состоянии ответить на пару вопросов?

Я кивнула, едва заметно наклонив голову.

— Ваше имя-отчество?

— Василиса Андреевна.

— Фамилия?

— Демина.

— Сколько вам полных лет?

Этот вопрос неожиданно вызвал у меня заминку. Я не помнила, сколько мне лет! Наверное, еще много чего, если копнуть чуть поглубже.

Я попыталась сделать над собой усилие, и сейчас же в затылке что-то угрожающе загудело.

— Не припоминаете? – чуть мягче проговорил мужчина.

— Н-нет.

— Ей девятнадцать, – неожиданно подсказал молодой откуда-то из угла.

Я было удивилась, но тут же решила, что, видимо, мне уже задавали подобные вопросы, и я, даже в состоянии шока, как-то ухитрилась отвечать на них. То же самое, очевидно, подумал и следователь.

— Она вам говорила? – Он на секунду отвернул от меня суховатое утомленное лицо и поглядел в ту сторону, откуда раздавался голос молодого.

— Да.

— Ясно. – Мужчина что-то начеркал в блокноте, лежащем у него на коленях поверх потрепанного кожаного «дипломата». – Скажите, Василиса Андреевна, как вы очутились на территории стройки? Не помните?

— Помню. – Я облизала вновь ссохшиеся губы.

Это я действительно помнила. И хорошо понимала, что от одного моего слова зависит, останется ли Толик на свободе.

— Расскажите, пожалуйста, – попросил следователь.

— Я… поспорила с подругой.

— Поспорили с подругой? – Глаза, полускрытые мешками век, округлились, сделавшись более выпуклыми. – Это как же?

— Я сказала… что спрыгну с третьего этажа.

— А она?

— Она мне не поверила. Стала смеяться.

— И вы решили ей доказать? – Мужчина глянул на меня с сомнением.

— Да, решила.

— Разве вы не понимали, что можете разбиться насмерть?

— Нет.

— Что ж, и страшно вам не было?

— Было. Я выпила водки, для храбрости.

— Ясно. – Следователь отложил «дипломат» на соседний стул и нагнулся ко мне поближе: – Только одна неувязочка, Василиса Андреевна. Когда прыгают самостоятельно, не бывает таких характерных травм, как у вас. Расстояние с третьего этажа до земли не столь велико. Вы что-то недоговариваете, а? – Он прищурился, отчего глаза его стали вовсе азиатскими.

— Что? – Я сглотнула мешающий дышать, вязкий комок в горле.

— Например, то, что вы спрыгнули не сама. Скорее всего, вас кто-то толкнул.

— Нет. Никто меня не толкал. Просто… просто я немного опьянела. У меня закружилась голова. Я… свалилась вниз, сама.

— А подруга куда делась? – жестко спросил следователь.

— Подруга ушла… еще раньше. Она отговаривала меня прыгать. Я… не послушалась.