Онлайн книга «Мальтийский крест Павла Первого»
|
— Это просто успокоительное… — мама спрятала руки за спину, — очень мягкое, ничего серьезного. Поспишь ночку и все, никаких побочных явлений… Да не могу я сейчас заснуть, мне в музей надо, меня там Леокадия Львовна ждет! В самый последний момент я спохватилась, чтобы не сказать это вслух. И вот что теперь делать? Из дома меня мама точно не выпустит, нечего и думать. Она побежала на кухню, откуда слышался скрип дверцы холодильника, стук ящиков, шум закипающего чайника. — Ромашковый, твой любимый! — сказала мама. Вот с чего она взяла, что я люблю ромашковый чай? Сейчас бы крепкого обычного чая, темно-коричневого, горьковатого, и чтобы сахар вприкуску… У нас в доме такого сахара не водится, вот разве что Валентина для себя покупает. — Мам, а сахара нету? — спросила я, хотя все знают, что ромашковый чай с сахаром — ужасная гадость. — Сахара? — удивилась мама. — Ты же… ну хорошо, я поищу. Только прими таблетку. И впихнула ее мне в рот. Уж не знаю, как у меня получилось спрятать таблетку за щеку и не проглотить, запивая ее водой. Как только мама отвернулась к буфету, я незаметно выплюнула таблетку. Она выскользнула из руки и беззвучно упала на стол. — Нет тут никакого сахара, зато вот, конфеты какие-то у Валентины есть… Мама уже поворачивалась, а я все никак не могла незаметно взять со столешницы таблетку. Вот подхватила, но тут она снова выскользнула и упала в чашку с маминым чаем. Она пьет ройбуш. Без всяких фруктовых добавок и без сахара. Я закусила простенькую карамельку (ужас до чего кислая, скулы тут же свело), исподтишка подглядывая за мамой. Вот она сделала из чашки глоток, потом другой. На миг я испугалась — что я делаю? Зачем я подсунула ей неизвестно какую таблетку? А вдруг ей станет плохо? С другой стороны, я-то их принимаю. И ничего, кроме сонливости, не испытываю. Так и с ней ничего не случится. После ужина я мыла посуду, поглядывая на часы. Время неумолимо бежало к девяти. Пора. Очень тихо я подкралась к маминой двери и открыла ее, стараясь не скрипеть. Телевизор работал без звука, а мама спокойно спала прямо в одежде. Я выключила телевизор и укрыла ее пледом, при этом едва успела подхватить выпавший из ее руки телефон. Мама писала сообщение, и тут ее настиг сон. Телефон включился сам собой, он работал без пароля. Конечно, нехорошо читать чужие письма, но я вспомнила мамино странное поведение. И эта ненависть в глазах, а потом страх… я должна понять, в чем дело! Ага. Вот они, последние… «Надо поговорить, — писала мама, — это срочно». И ответ: «Завтра я не могу, вечер у меня занят». Снова мамино: «Это очень важно! Не терпит отлагательств!» «Ну хорошо, тогда утром перед работой». «На нашем месте?» Я посмотрела на того, с кем мама переписывалась, в контактах он был обозначен одной буквой В. Вот как, стало быть, все секретно. Но почему? Мы с мамой живем вдвоем, и она прекрасно знает, что я не читаю чужие письма. При этой мысли в самой глубине души шевельнулся стыд — как раз сейчас я этим и занимаюсь. Но я придушила чувство стыда в зародыше, потому что решила узнать, кто же такой этот В, которого мама так тщательно скрывает от меня. Потому что мне очень не понравились ужас и ненависть в ее глазах. Итак, мама заснула буквально на полуслове, не успев написать ответ. Интересно, где это — на нашем месте? И я рискнула ответить сама. |