Книга Загадка королевского гобелена, страница 92 – Адриен Гётц

Пенелопа останавливается на углу улицы Немон, чтобы показать Вандрию старую мельницу:

— Посмотри, в восемнадцатом веке здесь была деревня.

Эта неожиданная экскурсия волнует и слегка интригует Вандрия. Возможно, Пенелопа гуляла тут с кем-то другим.

В музее, куда они заходят за пять минут до закрытия, Пенелопа включает все прожекторы «выставочного пространства». Посетители ушли; Пенни, как настоящий профессионал, просит главного смотрителя остаться с ними еще на четверть часа перед включением сигнализации. Собираясь сделать то, что она задумала, она не имеет права находиться здесь одна. По крайней мере еще один смотритель должен присутствовать во время работ, требующих открытия огромной витрины.

Она отвинчивает люк доступа: внутрь витрины можно войти, это цельный блок, внутри которого поддерживается постоянная температура и влажность. Пенелопа останавливается перед сценой смерти Эдуарда Исповедника. Вандрий проскальзывает на несколько метров дальше, поскольку первая сцена, подвергнутая значительной реставрации, может создать обманчивое впечатление. Он решает внимательно рассмотреть церквушку с двумя крестами на крыше, одну из немногих, которая узнаваема на Гобелене и существует по сей день, наряду с Мон-Сен-Мишель, собором Байё и Вестминстером. Бозем в Суссексе.

Ее название вышито черными буквами – «Bosham: Ecclesia», над очень характерной аркой, открытой в неф. Вандрий рассматривает хитроумную, скрытую каменной кладкой систему рельсов, по которым Гобелен мог двигаться, как электропоезд, целиком разворачиваться за несколько секунд и входить в огнеупорный кессон при первых сигналах пожарной тревоги. Вандрий выбрал такой участок, где почти нет следов реставрации или современных методов консервации, которые хорошо видны при боковом освещении. Пенелопа присоединяется к нему, осторожно приподнимает ткань, не снимая с колечек, которые соединяют полотно с шарикоподшипниками опоры. Этого достаточно, чтобы посмотреть и потрогать изнанку.

— Какое облегчение. Смотри, Вандрий, все замечательно. Состояние ниток, цвет шерсти, два типа стежков – ничего общего с фрагментами Контевила, у которых путаница узелков на изнанке. Это определенно не девятнадцатый век и не египетская шерсть на египетском льне. Не нужен лабораторный анализ, достаточно судить по цвету и весу полотна, когда берешь его в руки. Если бы Соланж потрудилась лично, de visu, осмотреть фрагменты, хранящиеся в крипте Варанвиля, она не стала бы выдвигать эту абсурдную теорию. Надеюсь, она скоро поправится и восстановит истину. Нет, в нее стреляли совсем не из-за этого.

— Выпьем чаю в твоем кабинете?

* * *

Вандрий в директорском кресле, водрузив ноги на стол, вынимает из кармана своего ярко-синего бархатного пиджака бумажную гармошку, которую еще свернул в спираль. Он чувствует, что должен был позвонить Пенелопе в воскресенье вечером, но был слишком увлечен своим открытием. Он не решился звонить после часа ночи, когда вернулся на площадь Вогезов. Она провела вечер с одним из жителей Байё – можно не спрашивать, с кем именно. Он мысленно прокручивает перед глазами эпизоды их романтической прогулки: задрав голову, они рассматривают фасады, заходят во внутренние дворики, сады на берегу Ор, Пьер нежно провожает ее домой.