Книга Загадка королевского гобелена, страница 91 – Адриен Гётц

Больше ей нечего рассказать Вандрию об откровениях, услышанных в больничной палате. За этим рассказом последовал лишь легкий храп. Поведав об Освобождении, Соланж успокоилась и заснула у нее на глазах.

Пенелопа обнаружила Вандрия у своей двери с зонтом в руке. Рассказ о визите в больницу занял около часа. Как Соланж могла подозревать, что Гобелен – подделка XIX века, но при этом прослеживать его злоключения во время последней войны? Вот что пока не укладывалось в голове Пенелопы. Приключения Гобелена во времена оккупации были известны Соланж давным-давно. Сама же она только что узнала про аферу Денона; от усталости и шока в ее сознании две эти истории, в которых она и не пыталась разобраться, сплелись воедино.

Вандрию это тоже непонятно. Ему кажется, что роман ускользает от него, принимает другое направление; герцог и герцогиня Виндзорские превращаются во второстепенных персонажей. Пенелопа замолкает и идет поставить чайник.

— Смотри внимательно, я покажу тебе памятник, которого ты никогда не видела, хотя и являешься его хранителем.

— Не говори мне больше об этом. Даже Соланж перестала в него верить. На нее напали, потому что она собиралась рассказать граду и миру, что Гобелен – абсолютная подделка. Он такой же ненастоящий, как и фрагменты Контевила. Вышиты в то же время, в начале девятнадцатого века.

— Надо проверить. Только мы с тобой можем это сделать. Ты – потому что держала в руках эти куски холста из Варанвиля, я – потому что стал асом вышивки образца одиннадцатого века.

— Ты?!

— Да. Несмотря на то что мои познания почерпнуты из брошюры Соланж и одной шикарной книги из библиотеки моей бабушки. Учебник тысяча восемьсот восемьдесят шестого года некоей Терезы де Дильмон. «Энциклопедия дамского рукоделия», библия для женщин, где описывается твой стежок, стежок Байё, под названием «восточный стежок», представляешь?

— Книга Соланж была написана в то время, когда она безоговорочно верила в свой Гобелен. Она тщательнейшим образом описала эти два вида вышивки, которые, возможно, были придуманы в Египте… Покажи-ка, что ты сделал? Ты что – сам вышил этого маленького всадника?..

— Один день работы – и можно перепутать, да? Если оставить его на солнце, чтобы краски слегка выцвели… Видишь, я не хочу преуменьшать свои заслуги, но скопировать Гобелен вполне реально. Думаешь, что сможешь определить, подлинный ли тот, что в музее? Если посмотреть на изнанку?

— Это легко проверить. Дожидаемся, пока уйдут последние посетители, отключаем сигнализацию и смотрим. Ты просто гений иглы! Знаешь, в Байё есть школа кружевоплетения, – кажется, там проводят летние курсы, у них очень длинный лист ожидания, но думаю, что сумею тебя туда пристроить.

— Идем? В музей?

— Но ты же не об этом хотел со мной поговорить? Ты сказал, что сделал открытие…

— Терпение!

* * *

Пенелопа признается Вандрию, что полюбила этот город. Чтобы попасть в музей, она выбирает самый длинный путь – она хочет показать ему старинные фасады: особняк Морель де ла Карбоньер в конце улицы, на углу площади де Голля, особняк губернатора с необычной рустовкой XVII века на ренессансном фасаде, дом настоятеля кафедрального собора с садом, который примыкает к боковому фасаду, первый Музей Гобелена, до того, как его перенесли в начале 1980-х годов на улицу Немон в здание бывшей семинарии.