Онлайн книга «Загадка королевского гобелена»
|
* * * На причале Пенелопа, с облегчением покинув небольшое суденышко-челнок Джерси – Варанвиль, который направился к другим островкам, завязывает платок в духе пятидесятых годов, выбранный, чтобы соответствовать стилю Хичкока, и понимает, как разумно было с ее стороны надеть джинсы, а не юбку. Уже холодает. Она представляла себе старого дворецкого, который будет стоять на причале с табличкой с ее именем, или индуса в тюрбане, но ей в голову не приходило, что встречать будет только один человек, а она окажется единственным пассажиром, сошедшим на берег. Прием теплый, лорд Контевил собственной персоной ведет ее к машине – это красный грузовичок, который прежде, вероятно, был зеленым, если судить по краске на слегка помятом крыле. — Больше мне вам нечего предложить – ни карет по случаю коронации, ни старомодных «роллс-ройсов», как у нашей Лилибет[112], но главное – машина на ходу… Я не стал украшать дверцы гербами. Подождите, я сам открою, тут есть некий фокус… У лорда Контевила улыбка слегка постаревшего Мефистофеля. Потертое бархатное пальто цвета перезрелой вишни, шарф рубинового оттенка, коричневато-красные сапоги – элегантность денди в деревне, где, вероятно, не обязательно так выпендриваться, чтобы тебя узнавали. С первого же взгляда Пенелопа поняла, что это не он напал на нее в Париже, а значит, вечер обещает быть спокойным. — Остров с некоторых пор принадлежит моей семье, представьте себе, но не с глубокой древности. Нас сюда сослали в четырнадцатом веке – уже тогда наше присутствие кому-то мешало! Мы такие нежданные провинциальные родственники, понимаете ли… Нет, вам не избежать подробного рассказа о нашей семье… Грузовичок с трудом набирает обороты, чего нельзя сказать о водителе. Начинается сильный дождь. — Не бывает плохой погоды, есть только плохая обувь. Официальная история гласит, что Вильгельм, обосновавшись в Англии, через несколько лет подверг опале своего сводного брата Одона, чье влияние в новом королевстве усиливалось. — А на самом деле было не так? — Одон был епископом, но прежде всего – солдатом. Это должно было поразить вас на Гобелене в многочисленных сценах, где он изображен в кольчуге. Он даже принимал участие в битве, что не типично для духовного лица. Сидя на боевом коне, он держит в руке жезл: историки утверждают, что это означает, что он не воюет с оружием в руках и не проливает ничьей крови. Никто так и не осмелился написать правду: речь идет о жезле военачальника, жезле главнокомандующего. Одон был военачальником Вильгельма, который выиграл битву при Гастингсе и сделал его королем. — И жезл мог бы превратиться в скипетр… — Вижу, дорогая Пенелопа, вы проницательны, как я и надеялся. Вы не возражаете, если я буду величать вас по имени? Чувствую, вам не нужно долго объяснять, вы схватываете на лету. Приехали. Дом не очень большой, для вас приготовлена самая красивая комната. Комната Одона. Настоящий сюрприз ждал ее в конце пути – торт из волшебной сказки и тетушка Булочка во всей красе. Но замок не похож на замок. Он напоминает египетскую мастабу[113], даже, скорее, четыре или пять, поставленных одна на другую, как формочки для печенья: этакая сложенная из местного камня и поросшая в расщелинах зеленым лишайником ступенчатая пирамида в Саккаре. Ни больше ни меньше. Пенелопа была готова ко всему, но только не к этому. Египет, увитый плющом и диким виноградом. Нубия, омытая Гольфстримом. Пирамида, оснащенная монументальным входом с мраморными колоннами в елизаветинском стиле, а на вершине увенчанная дымовыми трубами в стиле Возрождения[114]. Витиеватая, безумная архитектурная причуда, вполне удавшаяся и слегка обветшалая. Пенелопа с трудом скрывает свое удивление. |