Книга Загадка королевского гобелена, страница 61 – Адриен Гётц

Он говорил о последних сценах Гобелена… Одному Богу известно, откуда он знает, что она только об этом и грезит. Она думала об этом всю ночь, и это стало единственной темой их разговоров с Вандрием. А он предлагает показать их ей сегодня вечером. Она представляет себе изысканного британского маркиза в твиде, пропахшего сигарами, в замке, омываемом волнами.

Потом она пропускает через фильтр критического анализа какие-то детали, которые всплыли в памяти из тирад так называемого Контевила. Почему он представился как второй маркиз де Варанвиль, раз он из семьи, которая восходит к 1066 году, если он и вправду потомок нормандских Контевиллей? Неужели пришлось ждать девять веков, чтобы им достался этот титул? Да, вот это терпение! Девять веков генеалогии, чтобы закончить вторым маркизом, неужто оно того стоит? Отец Дианы был восьмым графом, однако это все же другое дело, это внушает уважение, а высокий блондин, который только что на экране вещал с высокой кафедры Вестминстерского аббатства и почти открыто упрекал клан Виндзоров, – это брат принцессы Дианы, он девятый. Девять графов – неплохое семейство. Контевилы за ними не поспевают.

У Соланж Фюльжанс, входившей в комитет по организации банкетов в честь потомков знаменитых «Сынов 1066 года», в библиотеке хранится «Книга пэров», красно-золотой справочник всех аристократических кланов Соединенного Королевства с их историей и гербами. Если этого Контевила там нет, бессмысленно идти на авантюрную встречу. Пенелопа открывает книгу. Заупокойная служба продолжается.

Перелистывая страницы, она отдается во власть музыки. И прустовской музыке имен тысяч деревень, гербов и церквушек, которые проходят у нее перед глазами.

* * *

Звонит телефон. Это Вандрий. Высвечивается его номер. Аппарат Соланж Фюльжанс оснащен определителем номера.

Вандрий в Париже, он вернулся домой после двухчасовой тренировки, только что включил ящик. Он начал писать пресловутую колонку, которую газета ждет от него через час. Сюжет дня разворачивается у него перед глазами с кадрами из Англии. Фильм, в котором одна картинка сменяется другой: в современном интерьере телевидение выполняет роль гобеленов в средневековых донжонах.

Старинный летописец сообщает, что в комнате одной из дочерей Вильгельма Завоевателя висел гобелен, изображавший подвиги ее отца, – фантастические краски и золотые нити. Вандрий видит на экране лица детей Дианы и Чарльза и впервые отмечает, что старшего сына зовут Уильям – Вильгельм, тысячу лет спустя. Первый король Вильгельм, а этот грустный, светловолосый, как мать, мальчик скоро станет последним? Из всех этих сумбурных мыслей трудно состряпать небольшую развлекательную колонку.

— Светские парадоксы и горе двух сирот несовместимы, – влепила ему Пенелопа.

Вандрий замолкает и слушает ее.

— Я решила принять приглашение одного сумасшедшего старика, это забавно, еду туда!

— Смотришь телик? Красиво…

— Да, одним глазом. Я в кабинете, на командном посту мадемуазель Фюльжанс. Разумеется, ужасно грустная история, полная неразбериха, но знаешь, по сути, Виндзоры кажутся мне каким-то новоделом, что ли… Немного von und zu, если ты меня понимаешь… Мне тут звонил последний потомок Одона де Контевилля – епископа Байё в одиннадцатом веке, сводного брата Вильгельма Завоевателя. Самый что ни на есть настоящий, вовсе не член ассоциации дегустаторов печеных яблок, которые ежегодно собираются в Сен-Мишеле послушать кельтскую арфу. По прямой линии потомок участника событий, Одона, на деньги которого заказан Гобелен.