Книга Загадка королевского гобелена, страница 59 – Адриен Гётц

Утро. Ей пришлось пожертвовать завтраком, чтобы показать, что она рано приходит в свой кабинет, – директриса учреждения, которое терпит крах, капитан тонущего корабля.

Она концентрируется, слушает.

— Я видел ваше лицо, мадемуазель. Я одинок и выписываю «Возрождение», представьте себе. Люблю быть в курсе всех новостей региона Байё, моя семья оттуда родом, это наша колыбель, вы скоро это поймете… Одна знакомая сообщила мне о вашем назначении. Знаю, это чересчур галантно – букет без визитки, но человек моего возраста может позволить себе некоторую, как вы говорите, вольность. «Audaces fortuna juvat», фортуна улыбается смелым. Я никогда не мог поладить с вашей коллегой, мадам Фюльжанс. Должен сказать это прямо. Когда я увидел в нашей превосходной газете, что у меня может появиться новый собеседник в Музее Гобелена… Или как вы его называете? В Центре Вильгельма Завоевателя, дорогого Вильгельма… Прежде чем смерть придет за мной, я должен успеть поговорить с вами о Гобелене. Я последний из смертных, кто посвящен в тайну, которую вы должны знать. Особенно сегодня, вы понимаете, что я имею в виду… Позвольте представиться, я маркиз де Варанвиль, а мое полное имя, которое, несомненно, скажет вам обо мне больше, лорд Артур Джон Контевил, второй маркиз де Варанвиль.

По утрам, с тех пор как Пенелопа пытается изображать из себя директрису, она соображает медленнее, чем обычно. Она обосновалась в кабинете Соланж, оснащенном телевизором, – хозяйка Гобелена, вышитого памятника планетарного значения, должна быть информирована о том, что каждую минуту происходит в мире. Незнакомец говорит по телефону с сильным акцентом, не совсем английским, скорее у него двойной, незнакомый ей акцент, произношение одной из стран Содружества. Чуть тягучее, но вдруг резко, будто ударом хлыста, обрывающее окончания отдельных слов. Старомодные обороты, от них веет родовой аристократией, бывалым воякой, который в последнюю войну командовал взводом, а теперь диктует мемуары. Она никак не реагирует на его имя: Артур, Джон…

Она убавляет звук в телевизоре. В Лондоне начались государственные похороны. Кортеж движется по опустевшим улицам, толпа сознает исторический момент; впрочем, Англия знавала и другие такие дни скорбного молчания. В это утро в воздухе витает тайна: возведение в ранг святых этой молодой женщины, которая еще неделю назад была на первых полосах желтой прессы. Смерть превратила ее в трагическую героиню.

Чарльз с сыновьями и Чарльзом Спенсером, братом Дианы, проходят под аркой Адмиралтейства. Трогательный кадр: пользуясь кратким мигом уединения, вдали от взглядов рыдающей толпы, принц Уэльский кладет руку на плечо старшего сына. Пенелопа не отрывает глаз от экрана.

— Я решил наконец открыться, сделать первый шаг, доверить вам секрет нашей семьи. Мы таили его веками, но теперь я надеюсь, что британская монархия, эта старая потаскуха, скоро отдаст концы; сам я старею, и мой долг – поведать вам то, во что я посвящен. Я не стану говорить об этом с королевой, она слишком хорошо осведомлена о том, что я могу ей поведать. Я хочу довериться только вам, если вы соизволите меня выслушать.

Королева… Только о ней зашла речь, как она появилась на экране, но не крупным планом – нельзя вторгаться в личную жизнь этой семьи. Пенелопа смотрит, слушая при этом незнакомца, который излагает ей по телефону какую-то абракадабру, словно специально выбрал этот момент общего переживания.