Онлайн книга «Загадка королевского гобелена»
|
За обедом старик, переодевшийся в некое подобие алого камзола с галунами в стиле кукольного театра, с большим шармом и юмором поведал Пенелопе сагу Контевиллей. Повествование вначале звучало несколько сумбурно, но к концу – захватывающе. А вообще-то, рассказывать целых два часа особо было не о чем. Поколения предков пребывали в полнейшей безвестности, ничего значительного: ни сражений, ни денег, ни завоеваний, ни знаменитых анекдотов, ни исторических фраз, и уж точно никаких встреч с монархом. Для них тысяча лет пролетела как один день. Это тысячелетнее безделье увенчалось покупкой огромного дома в Лондоне, строительством причудливого, никому не известного замка на острове Варанвиль. У последнего из рода Контевиллей было и на это объяснение. Отсутствие семейной истории становилось понятным, если принять теорию заговора. Различные династии, сменявшие друг друга на английском троне, упорно отрицали само существование этой нормандской королевской семьи. Контевилли были могущественными только около 1066 года. Для политического равновесия требовалось, чтобы больше никогда они не обрели прежнего влияния. Их социальный рост пресекался, их браки ограничивались несколькими местными семьями, их состояние – несколькими стадами. У них родилось много сыновей, они не слишком часто гибли на поле боя, поэтому род не пресекся. Главное было выжить. Передать имя. У старого усадебного дома в Варанвиле, улучшенной хижины, протекала крыша, но тут прадед нынешнего носителя титула, вернувшись из Египта, где служил секретарем лорда Карнарвона, решил построить вместо нее это безумное сооружение. * * * — Нас настолько предали забвению, что никто никогда не упоминал моего прадеда, когда речь шла об открытии гробницы Тутанхамона. А ведь он там присутствовал! Вошел одним из первых в погребальную камеру. Даже пресловутое проклятие его не коснулось, поскольку умер он здесь, в своей постели, в возрасте более девяноста лет, и никто не видел здесь блуждающее привидение Восемнадцатой династии. Египет принес ему удачу, какие-то реликвии он продал Британскому музею, подарил государству мумии из личной коллекции и получил за это орден. Он даже совершил подвиг, несвойственный нашему роду, – заработал немного денег. Я до сих пор живу на них. — Это он был другом герцога Виндзорского? — Нет, это мой отец, первый маркиз… «Друг» – слишком сильно сказано, с чего бы? Я расскажу вам всю историю, но сначала хочу показать то, ради чего я вас сюда пригласил. Вам придется спуститься в настоящую погребальную камеру. Вы увидите средневековую крипту, украшенную реликвиями из гробниц Долины Царей, сооруженную посреди большого эдвардианского зала под неолитическим дольменом. Кажется, вы египтолог – такая эклектика должна вас позабавить… — Откуда вы знаете? — Я же говорил вам, Пенелопа, я получаю «Возрождение Бессена», мне все о вас известно. Читаю статьи Пьера Эрара. Соланж Фюльжанс, всегда считавшая меня старым безумцем, так и не пожелала приехать сюда. Увидите, что очень зря. * * * Пенелопа чувствует комок в горле. Она не слишком любит ходить по склепам. Она знает за собой эту слабость и опасается заглядывать в крипты собора в Байё. Такую же тревогу она испытала, карабкаясь на пирамиды. Она заставляет себя улыбаться, пока по пути из столовой они возвращаются в зал, где мажордом в белом жилете гасит факелы. |