Книга Загадка королевского гобелена, страница 15 – Адриен Гётц

Всего шесть вечера. Позвонить Вандрию. Их ждут в Клубе, там его тайная жизнь, его запретный город, его Ксанаду, Элевсинское святилище, Комбур^[43], его кибитка, сурдокамера, алтарь, его планета Земля.

Днем Вандрий заскочил к себе в квартирку на последнем этаже дома на площади Вогезов, принадлежащего их семье, чтобы прочесть последние сообщения. Когда-то, еще до реконструкции квартала Марэ, этот дом купил его богатенький папаша, директор крупного предприятия, – мания величия плюс отличный нюх. «Кабинет» Вандрия – просторная мансарда, игровая комната его детства, шале, полное книг и разбросанных повсюду носков.

Вандрий зашел в ванную, открыл окно, выходящее прямо на площадь, нанес на волосы гель и замер перед зеркалом: новый вариант out of bed^[44], неплохо. В углу что-то бормотал телевизор. Вандрий надел серый костюм, как у банкира, самый что ни на есть классический, и кроссовки «Пума» – его приятель, законодатель моды, считает, что еще год-два, и они станут последним дизайнерским трендом.

Вандрий не знает, как быть с Пенелопой. Теперь, когда она привязана к Байё, порвать с ней как-то слишком легко, к тому же он не уверен, что она так уж за него держится. Пенни нужен настоящий интеллектуал, молодой историк, а не журналюга, который только сегодня узнаёт то, о чем напишет для завтрашней колонки. Ей нужен книжный червь, а не телезритель, пусть даже довольно способный, но не более того.

Вандрий запирает свой дворец на два оборота и, напевая, идет к мосту через Сену. Она хорошенькая! Он думает о Пенелопе. Она не выходит у него из головы. Нужно будет учесть этот момент при разрыве.

Он встречается со своим другом Марком, все еще возбужденным после эпизода в «Ритце». Марк – антиквар, работает вчерную из дома на улице Севр, неделями пропадает на аукционе «Друо», собирает, перепродает, фотографирует, рассылает в Сети своим клиентам фотографии находок. Его трехкомнатная квартира – настоящая пещера с грудой перевернутых рам, составленных вдоль стен, покрытых деревянными панелями. Обои отражают вкус предыдущего жильца, как и ковровое покрытие в крупную клетку, красивое, слегка продавленное кресло в стиле Людовика Шестнадцатого, разномастные стулья. На кухне склад коробок с фотографиями и страницами, вырезанными из аукционных каталогов. Марк никогда не ужинает дома, днем он неизменно перекусывает в забегаловке напротив «Друо» – три четверти часа езды от дома. Глядя на обращенные к стене рамы, можно подумать, что он прячет шедевры. Жестом фокусника Марк хватает одну из картин и поворачивает, чтобы прокомментировать. По стенам развешено то, что он не хочет продавать. Но в итоге, когда припрет, сбывает. Всякий раз, когда Вандрий приходит к нему, ему кажется, что в квартире все поменялось.

* * *

— Кто эта томная одалиска?

— Рисунок Фландрена, ученика Энгра.

— Не удалось толкнуть? Когда пустишь ее под нож? Ad casserolam!^[45]

— Шутишь, что ли? Это карандашная копия утерянной картины Энгра «Спящая неаполитанка», легендарное полотно, сам мэтр всю жизнь пытался его разыскать. Тот, кто откопает картину на чердаке в Неаполе или в запасниках коллекции Багенфельд – даю наводку, – сможет жить припеваючи до конца своих дней. Это парная картина к «Большой одалиске» из Лувра: блондинка европейского типа, такая же красивая, как восточная брюнетка, те же размеры, тот же стиль, написаны одна за другой. А тем временем я заполучил копию, сделанную Фландреном.